Сурен Цормудян - Огненный зверь

— Хорошо сказала, эх! — улыбнулся Засоль.

— Долг выполняете? — Ходокири нахмурился и повысил голос: — Перед кем долг-то?

— Перед человечеством, — отозвался Малон.

— Тьфу, — поморщился рейтар. — Перед человечеством? А более пафосно сказать не мог? А? Это перед каким человечеством? Вон, в соседней комнате валяется один кусочек этого человечества. Нас пришел убивать. Приятеля своего на гранату толкнул. А может, напомнить про тех из человечества, что нас в том году из самолета в Острогожске обстреливали, а? Или про банду ублюдков, которых я на реке не так давно поубивал? Тех самых, что детей похищали да продавали в Оазисы? А там этих детей разбирали на органы или снимали на камеру, как их насиловали. И ведь это тоже делали и этим любовались представители человечества.

— Все верно. — Тахо невозмутимо кивнул и улыбнулся. — И они все тоже человечество. Только вот кто будет хозяином в нашем мире впредь? Такие, как они? Или нет?

— Да все это блаженная херня, что ты говоришь.

— Лишь оттого, что вы в это не верите. А ведь все так же просто, как принцип кота Шредингера.

— Твою мать, а кот тут при чем?

— Он либо жив, либо мертв. — Тахо улыбнулся. — Ладно, я так понял, что Павел уходит. Кто еще?

— Я не сказал, что ухожу, чертов пижон! — воскликнул Ходокири.

— Неужели вы хотите остаться? — Малон изобразил удивление.

— Да, остаюсь. Уж коли девчонка в деле, я, что ли, спасую? Уверен, что и Полукров останется. Верно, Тёма?

— Можешь не сомневаться, — отозвался тот.

— Муса, — обратился Павел к Засолю, — ты как?

— У меня насморк, — сказал Мустафа.

— И что?

— А то, что я останусь. Запах пороха прочищает мне ноздри.

— Ванька, твое слово, — повернулся к товарищу Павел.

— А я, черт вас дери, уйду, — буркнул Булава.

— Чего?! — изумился Засоль.

Все удивленно уставились на великана. Конечно, каждый вправе был сделать свой выбор, однако трое из четырех изъявили желание остаться. Неужто самый крепкий и сильный в братстве решил уйти?

— Да вы идиоты, что ли, все тут? Еще кто-нибудь мне подобный вопрос задаст, получит в рыло. Я в этом замесе без вариантов.

— Хорошо, друзья. Тогда не мешкая приступим к делу. — И Малон Тахо поднялся со стула.

Приготовления шли полным ходом. Бойцы специального подразделения Ост-Европейской компании спешно, но без лишней суеты и нервозности грузили амуницию на борта двух конвертопланов V-22 «Оспрей». Все их действия были отточены многократными тренировками и закреплены опытом, что имели эти бойцы за своими плечами.

Конвертопланы стояли в особом ангаре аэродрома и не являлись частью материально-технического имущества воздушных сил Сопотского Оазиса. Собственность ОЕК, эти необычные машины были перебазированы сюда пару лет назад с острова Великобритания для проведения тех или иных операций, связанных с обеспечением так называемого «Сопотского проекта».

Примечательными в этом летательном аппарате были его двигатели. Расположенные на законцовках коротких крыльев, они обладали большими плоскостями винтов и имели возможность поворачиваться. Для взлета конвертоплану вовсе не нужна была полоса. Как, впрочем, и для посадки. Двигатели были направлены вверх, и винты давали подъемную силу, как у вертолета. В полете же двигательные гондолы поворачивались вперед винтами и превращали машину в самолет, становясь тянущими. Такая конструкция предполагала перевозку груза и людей в места, недоступные для обычной авиации, со скоростью большей, чем развивает вертолет, и на большие дистанции. Также эта машина могла забираться куда выше обычных вертолетов.

На коротких крыльях уже закрепили дополнительные баки. Майор Стоун доложил, что обе машины полностью заправлены топливом.

Малколм Элдридж с удовлетворением наблюдал за погрузкой десантной группы, состоявшей из сорока восьми человек, включая пилотов и самого командира группы — Александра Стоуна.

— Прохлаждаться вам там не придется, майор, — сказал эмиссар поджарому командиру спецподразделения, чье лицо казалось сотканным из широких жил.

— Таким недостойным занятием мои коммандос никогда и не грешили, сэр, — ответил тот.

— Я в этом и не упрекаю. Просто объясняю, дорогой Александр. К нашей научной группе проявляют интерес враги. Причем я, к величайшему сожалению, пока не могу сказать, кто именно и какова их численность. Но в их боеспособности не сомневаюсь. Это специалисты, а не дикари из резерваций, падкие до грабежей.

— Понимаю, мистер Элдридж. Иначе нас не стали бы дергать, я думаю. Чтобы вырезать банду неучтенных, куда проще и дешевле заплатить другой такой же банде. — Стоун усмехнулся.

— Вот именно. Так что будьте предельно собраны и готовы к любым неожиданностям.

— Само собой. У меня вопрос, полковник.

— Да, конечно. Спрашивай, Алекс.

— Это насчет Монтгомери. Он же старше по званию.

— Я понял тебя. — Элдридж кивнул. — У него несколько иная специфика. Ты профессиональный головорез. Твое подразделение подчиняется тебе, и только тебе. Однако ты подчиняешься ему. Но все вместе вы подчиняетесь?..

— Вам, полковник, — ухмыльнулся Стоун, и его жилы неприятно обтянули череп.

— Вот за что я тебя ценю, дорогой Александр: ты умеешь заканчивать предложения, начатые руководством.

— Как хорошая жена с полуслова понимает, что хочет муж! — Стоун хрипло захохотал, и эмиссар поддержал его своим смешком.

Затем взглянул на часы:

— Ладно, майор, я вижу, что все у вас идет полным ходом и вылет не задержится.

— Можете не сомневаться, мистер Элдридж.

— Мне пора. До отлета, наверное, уже не увидимся. Так что пожелаю удачи сейчас.

— Благодарю, сэр, — кивнул Стоун.

— И помните: вам не нужно загружать свой разум вопросами морали. Это дикие территории. Настолько удаленные от островков цивилизации, что даже если придется сжечь пару селений со всем содержимым ради достижения цели, то едва ли кто узнает об этом. Даже сам Всевышний.

Мрачная улыбка майора снова заставила жилы на лице натянуться.

— И на этот счет вам не следует беспокоиться, полковник.

— Вот и славно. Оливер! Оливер! — окликнул Элдридж болтавшего с одним из пилотов Уилсона. — Нам пора!

— Иду, босс! — отозвался Уилсон.

Полночь. Оазис уже погрузился в сон. Элдриджу казалось порой, что в целом мире не спят только они трое. Но ведь кто-то наверняка все еще пытался прослушивать, о чем говорят в номере британского эмиссара.

Малколма Элдриджа не очень успокаивало наличие прибора на оконной раме. Поэтому разговор снова шел в ванной комнате.