Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Мороз и адреналин не давали мне упасть в забытье. И десять чашек крепкого кофе. Но их действие будто закончилось. А в теплом салоне мороз быстро уступил место тягучей дремоте. Глаза закрывались сами собой под оглушительный набат в ушах из звона и биения крови.

— Дерьмо… — сорвалось с моих губ.

Машина летела по улицам ночной Москвы, на ключе зажигания болтался брелок с номером, уличные фонари вереницей пролетали мимо.

— А я думала, ты опытный духовный практик, — едва донеслось до моего сознания. Говорила Вдовина. — А оно вон как… Ничего, оклемаешься, когда спасём твою подругу.

— Это… твоих рук дело? — рыкнул я.

Злость вспыхнула в мозгу красным пятном, и я немного пришёл в себя.

Длинная прямая улица. Похитители, нарушая все правила дорожного движения, мчались далеко впереди.

— Чтобы снова заманить меня в ловушку?

— Нет уж, я не настолько дура, чтобы посягать на твоих женщин!

И откуда она столько обо мне знает? Потом, всё потом.

— Быстрее. Быстрее! — рявкнул я, чувствуя, как снова начинаю проваливаться в темноту.

Машина снова взревела, задницу чуть занесло, но девушка быстро выправила авто. Водила она очень умело.

Адреналин от быстрой езды хлынул в кровь, мрак отступил. По радио вдруг заиграла агрессивная мелодия. Но само радио работало слишком тихо.

— Громче! — проорал я.

— Да и так громко…

— Ещё громче!

Рыжая прибавила звук, и какофония из лязга металла и громыханий хлынула в уши. Я замотал головой, затопал ногой в такт безумной музыке.

— Машину сломаешь!

Но я не обращал внимания на вопли графини.

Так мы пронеслись через пол-Москвы и въехали в какой-то индустриальный район. За окнами тянулись бесконечные заборы с колючей проволокой, в небо вздымались трубы и шпили зданий. Здесь Вдовина сбросила скорость, и мы тихо вкатились в ворота, возле которых стояли две машины.

— Дальше ты сам, — сказала девушка за рулём. Только тут я заметил, что её бьёт крупная дрожь. — Я немного не в форме.

Меня тоже бил озноб, но я всё равно пошёл. Там Лиза. И этого достаточно.

Из одного тёмного здания, старого цеха, раздавались приглушённые голоса. Я приник к ржавым ангарным дверям, что холодили щёку.

— Нет, ты видел? Ты видел? — вопил писклявый голос. — Он из своей ручной пушки машину Лысого взорвал к чертям!

— Плевать! Радуйся, Штырь: ты ему денег должен был, теперь отдавать не надо, — отвечал второй, хриплый и неприятный.

— Ага, порадуюсь, если до утра доживу…

— Не ссы, хвоста за нами не было, я проверил.

— Херово ты проверил.

Хриплый продолжал:

— Всё, в темпе переодеваемся и меняем тачки. Отвезём девку Розену, и дело сделано!

Значит, они торопятся покинуть город. Нет уж, ребятки, вы уже приехали.

Меня шатало, но ярость придавала сил. Кулаком выбил дверь и вошёл внутрь. Связанная Лиза лежала у металлической опоры немного сбоку большого помещения, заставленного громоздким оборудованием. Внутри почему-то было очень тепло.

Полдюжины бандитов сгрудились вокруг ящиков с барахлом около неприметных тёмно-синих седанов.

— Это он! — завопил какой-то мелкий и проворный тип. — Он тачку Лысого взорвал!

— Ну, значит, и мы его шлёпнем.

Вперёд вышел обладатель хриплого голоса — толстяк на кривых ногах с золотой фиксой на зубе.

Я хмыкнул. Не на того напали ребята…

Толстяк выкинул вперёд руку, сжатую в кулак. На указательном пальце вспыхнул ярким светом перстень.

Я призвал Инсект и… чуть не рухнул от боли, волной прокатившейся по всему телу. Меня будто окунули в чан с кипящей кислотой и хорошенько там поболтали. Горела кожа и всё, что под ней. Такой адской боли даже рыжая мне не причиняла своими духовным иглами.

А потом в грудь будто врезалось огромной бревно. Кости неприятно затрещали, ноги оторвало от земли, и я вылетел обратно на улицу — в снег, перемешанный с грязью.

Не знаю, возможно ли перегрузить мана-каналы духовной энергией, но, похоже, я это сделал.

С трудом перевернулся на бок. Из провала двери на землю падал жёлтый след. Я видел, как мельтешат фигуры. Одна направилась ко мне и уже вышла наружу, как её одёрнули.

— Брось ты, Череп, он уже не жилец!

Фигура развернулась и вошла обратно. А я по-прежнему не мог совладать с болью. Теперь она концентрировалась в груди.

В поле моего сужающегося зрения оказались ноги в дорогих кожаных ботинках. Человек присел передо мной, и я услышал будто бы знакомый голос. Только хриплый, словно человек ошпарил связки.

— А совсем недавно я так же лежал у твоих ног, Дубов. Судьбе не чужда ирония, не правда ли?

Затем человек исчез. Буквально стёк в землю. Ускользающим зрением я видел, как перед моим лицом воткнулся ребром в землю предмет. Белая маска.

Человек в маске (уже без оной) — тот, который только что исчез передо мной, тот, чей взгляд я ощутил на себе в аукционном доме, — появился вновь. Но уже не возле меня, а внутри цеха. Рядом с одним из переодевающихся ублюдков. Лица его я так и не смог разглядеть: всё вокруг плыло и покрывалось цветными пятнами.

Сперва я подумал, что он один из них и похищение Лизы — его рук дело. Ярость вновь подстегнула почти угасшее сознание, и я пополз в сторону входа в ангар. Пальцами впивался в жидкую, холодную грязь и подтягивал тяжёлое тело сантиметр за сантиметром. В голове стучала лишь одна мысль: эти гады живыми у меня не уйдут!

Когда щуплый похититель упал, заливая пол кровью из распоротого собственным ножом горла, я понял, что ошибся. Человек в маске вступил в схватку с этими ублюдками. Они падали один за другим. Их предводитель, использовавший артефактное кольцо против меня, проделал то же самое. В этот раз целью был парень в маске. Удар невидимой энергией буквально смёл его, превратив в россыпь крупных брызг. А через несколько секунд он стоял уже за спиной главаря.

В этот же момент мой организм не выдержал боли и мучений, которым я его старательно подвергал, и предпочёл уйти в забытье. Глаза закрылись сами собой, и я упал лицом в грязь.

* * *

— Барон… — глухо звали меня из темноты. — Барон, выпейте это…

Горло обожгла горячая жидкость. Других ощущений не было. Даже своего собственного тела не чувствовал. Чтобы проглотить варево, которым пытался напоить меня