Алексей Калугин - Мир, в котором тебя нет

В помещение вошел мальчик лет десяти с двумя деревянными плошками в руках. Подойдя к столу, он поставил свою ношу и мгновенно удалился. Теплый запах еды быстро распространился по дому.

— Угощайся,— Касат пододвинул одну из плошек Граису.— Еда не ахти какая, но что уж есть...

В плошках был отварной патрат с мясом — еда, которую в домах бедняков подают на стол не чаще одного раза в год, только в праздник Благодати Поднебесного.

— Прежде всего я хочу понять, как и почему я оказался здесь,— не притрагиваясь к еде, сказал Граис— Кто сообщил вам о том, что меня арестовали и везут в столицу?

— Фирон,— коротко ответил Касат, помешивая ложкой горячую еду.

— А откуда об этом стало известно ему?

Касат молча пожал плечами.

— Ну так позови сюда Фирона! — воскликнул Граис.— И Грудвара тоже. Я и ему хочу задать пару вопросов.

— Хорошо,— хмуро сказал Касат и не спеша, как бы неохотно встал.

Приоткрыв дверь, он высунул голову наружу и что-то крикнул. Вернувшись к столу, Касат снова принялся помешивать еду в своей плошке.

— Если я правильно понял то, что рассказывали о тебе Грудвар и Фирон,— ты не поддерживаешь движение вольных. Так? — сказал йерит, обращаясь к Граису.

— Нет,— сухо ответил ксенос.

Ему вовсе не хотелось вести долгие разговоры на тему, которая казалась ему не стоящей даже гнилого ореха. К тому же сейчас его больше интересовало то, что расскажут Фирон и Грудвар, нежели мнение Касата о движении вольных.

— Может быть, скажешь — почему? — снова задал вопрос Касат.

— Не сейчас,— сказал Граис.

— Что ж,— усмехнулся Касат,— времени у нас предостаточно.

Дверь распахнулась, и в дом вошли Фирон и Грудвар.

— Присаживайтесь, правоверные,— сказал им Касат, указав на свободные чурбаки.

Граиса удивило то, как робко и неуверенно держались Фирон и Грудвар. Неужели этот рыжий коротышка внушал им такое почтение?

— Фирон, расскажи мне, каким образом ты узнал о том, что меня арестовали и везут в столицу? — спросил Граис

— Мне рассказал об этом Минос, учитель,— ответил Фирон.— Он специально для этого прискакал из Меллении. Не знаю уж, откуда ему стало известно о том, что я связан с вольными...

— Минос?! — удивленно переспросил Граис.

— Да, учитель,— поспешно кивнул Фирон.

Час от часу не легче! Сначала Минос сдает его шалеям, а после садится на чеклака и несется во весь опор в Халлат. чтобы предупредить Фирона об аресте учителя. Где же здесь логика — даже пускай не логика, а обыкновенный здравый смысл?..

— Где сейчас Минос? — спросил Граис у Фирона.

— Не знаю,— развел руками Фирон.— Он уехал сразу же, как только рассказал мне, что ему было известно о твоем аресте.

— А он не говорил о том, что сам указал на меня шалеям?

— Минос? — искренне удивился Фирон.

— Тебе же было известно, что Минос близкий друг Сирха. Почему же в таком случае ты поверил ему?

— Мне было известно, что ты собирался встретиться с Сирхом,— словно бы оправдываясь, залепетал Фирон.— Я слышал о побеге из тюрьмы троих заключенных, одним из которых, по слухам, был ты... А потом уже здесь, в лагере, Грудвар подтвердил, что, расставшись с ним, ты отправился в Меллению.

Граис внимательно посмотрел на Грудвара.

— А в чем, собственно, дело? — поежился под его колючим взглядом бородач.— Все ведь и произошло именно так, как предупреждал этот ваш Минос.

— Фирон,— снова перевел взгляд на своего бывшего ученика Граис,— ты давно знаком с Грудваром?

— Да уже года три,— быстро глянув на бородача, ответил тот. И, что-то прикинув в уме, быстро кивнул: — Да, точно, три года.

— А когда ты последний раз виделся с Миносом? — спросил Граис— Я имею в виду, до последней вашей встречи.

— Точно и не помню,— озадаченно покачал головой Фирон.— Очень давно...

— Так с чего же он вдруг прискакал к тебе за помощью? Откуда ему было знать, что ты связан с вольными?

— Вот этого не знаю,— снова покачал головой Фирон.

— Что, собственно, тебя беспокоит, Граис? — вмешался в разговор Касат.— К чему этот допрос? Ты на свободе — и это главное.

— Да,— иронично усмехнулся Граис.— Вот только свобода моя ограничена пределами этого лагеря. Охота на меня уже, наверное, объявлена по всему Йеру.

— Но, если бы мы не освободили тебя...

— Не бери на себя роль Поднебесного! — резко оборвал Касата Граис— Только ему одному известно, что было бы в том или ином случае!

Касат не нашелся что на это ответить.

Грудвар негромко хмыкнул и, откинув голову назад, Поскреб ногтями шею под бородой.

— Послушай,— сказал он, не глядя на Граиса,— ты что, действительно думаешь, что будешь жить вечно?

Граис ничего не ответил, а только безнадежно покачал головой.

— Учитель,— тихо произнес Фирон,— ты отказываешься помочь тем, кто взывает к тебе о помощи?

— Нет, Фирон,— уверенно посмотрел в глаза своему ученику Граис.— Я пытаюсь спасти тех, кто собирается со­вершить самоубийство.

— Каждый из нас готов умереть за свободу Йера! — с пафосом произнес Касат.

— Конечно,— саркастически усмехнулся Граис.— Нет ничего проще, чем умереть. Должно быть, особенно приятно, когда умираешь за некую высокую идею.

— Тебе доставляет удовольствие смеяться над нами? — Грудвар неприязненно посмотрел на Граиса из-под черных мохнатых бровей.— Быть может, тебе известен другой путь к спасению нашей страны от захватчиков?

— Конечно, известен,— без тени сомнения ответил ему Граис.— Точно так же, как и любому здравомыслящему человеку. И вам в том числе, хотя вы не хотите признаться в этом даже самим себе.

— Только не мне,— решительно тряхнул кудлатой головой Грудвар.

— Для того чтобы победить, нужно прежде всего остаться живым,— негромко произнес Фирон.— Ты это имел в виду, учитель?

— Именно, Фирон,— одобрительно улыбнулся ему Граис.— И еще: посредством нормального упорядочивают государство. Посредством аномального применяют оружие.— Граис повернулся к Касату.— Вольные, взявшись за оружие, сразу же встали на неверный путь. Но, кроме этого, они еще и не умеют сражаться, поэтому единственное, что им остается,— умереть, веря в то, что они идут по Пути к Поднебесному. Но смерть, которой можно было бы избе­жать,— это всегда поражение. Это говорю не я, а Поднебесный.

— Граис,— Касат отодвинул в сторону деревянную плошку с едой и, подавшись вперед, навалился грудью на стол,— таких проповедей мы уже наслушались от Сирха. Поэтому и ушли в горы, чтобы начать свою борьбу. Сейчас йериты нуждаются не в призывах к смирению, а в таких речах, которые позовут их в бой!