Сергей Палий - Монохром

А Лёвка профессионал высшей категории не только потому, что умеет, если не больше, то уж точно не меньше нашего. Он профи, ибо не болтает лишнего и зачастую старается прикинуться лошком.

Я аккуратно прислонил дуло автомата к паху паренька и сказал:

– Отпусти старину Дроя, иначе твой мини-сталкер станет вдвое короче.

Лёвка не послушался, но нахмурился – значит принял к сведению.

Некоторое время мы стояли плотной скульптурной группой под покровом ночи. Прохлада и мерное урчание мотора остужали пыл, но первый шаг никто сделать не решался. Подошел заспанный Гост.

– Вы б расслабились, что ли, – осторожно посоветовал он, оценив ситуацию. – Как не родные прям.

– Терпеть не могу гнетущие мизансцены, – согласно кивнул Зеленый. – Вместо того чтоб рулить – балуются.

Лёвка наконец что-то про себя решил. Он ловко вытолкнул офонаревшего от наглости Дроя из рубки и быстро повернулся ко мне лицом. Ствол от его промежности я убрал, но палец на спусковом крючке пока оставил. Блин. Как же здесь тесно для таких маневров. – У нас уговор, – холодно напомнил Лёвка.

– Дойти до шахты вместе – да. Сворачивать попутчикам шеи… м-м-м… – я наигранно почесал подбородок, – нет. Мы смотрели друг на друга в упор.

Дрой тем временем совершил на палубе плавный разворот, как тяжелый ракетный крейсер Б фиорде, и приготовился набрать скорость для атаки. Не на шутку наш проводник его обидел.

– Стой, – произнес я таким тоном, что он застыл, так и не начав разгон. – Это покажется тебе странным, брат, но сейчас ты слабее нашего юного следопыта.

– Ты прав, брат, – разъяренно засопел сталкер. – Это кажется мне странным. – Гляди!

Я молниеносно перехватил Лёвку за руку и одним движением сдернул перчатку. Тот дернулся, но было поздно. Черная как смоль кисть уже оказалась на виду у всех. Он быстро убрал руку в карман.

– Не стесняйся, сержант Коломин, – подбодрил я, чувствуя, что напряжение уже достигло апогея и пошло на убыль. – Расскажи честным бродягам, как дошел до жизни такой.

Гост настороженно наблюдал за парнем, отслеживая каждое его движение. Дрой выглядел вконец ошарашенным. Во взгляде Зеленого зажегся исследовательский интерес.

– Я расскажу, – негромко сказал Лёвка, рывком натягивая перчатку на когтистую конечность. – Но только тебе, Минор…

Дрой открыл было рот, чтобы возразить, но парень не дал ему сказать. Он стремительно вышел из рубки. Обронил на ходу: – Утром. Всё утром.

Мы проводили взглядами сутулую спину, растворившуюся в густой тьме кормы. Никто не решился перечить этому загадочному человеку… Или уже существу?

Баркас вышел на середину широкой заводи. Теперь никаких посторонних звуков с берегов не долетало, а фонарь высвечивал размытый конус, и казалось, будто туманное пространство вокруг бесконечно.

Мертвый угольник так и лежал едва различимым кулем возле бортика. Что ж, поделом окурку лужа – негоже на чужое зариться.

– Чья была идея чай на двигле вскипятить? – спросил Зеленый, шмыгнув носом.

– Пошел ты… капитан, – огрызнулся я и крепче взялся за штурвал. – Не мешай «собаку» стоять.

Зеленый приподнял брови и обреченно их уронил. Он взял под локоток хмурого, как царь-колокол, Дроя и увел его прочь от кабины. Гост постоял еще немного, но так и не нашелся что сказать.

Он обошел рубку с противоположной стороны и несколькими пинками спихнул бездыханное тело за борт. Булькнуло почти неслышно.

– Прощай, братец угольник, – пробормотал я. Прикрыл глаза, вспоминая сон. Мы все здесь подмастерья Зоны. Кто-то может ловко грабить, кто-то – изысканно убивать, кто-то – пошло шутить. Всяких умельцев хватает. И колотит каждая тварь свои колченогие табуретки, пыжится, уголки ровняет, чтобы толкнуть на базаре повыгодней… Да только зря все, зря. Не прокатит. Реечки-то гнилые.

Псевдогидра

Утро вечера мудренее… Ага, как же. По всей видимости, фразу придумал разнеженный жаворонок, продрыхший сутки в перине под балдахином. Пусть этот умник попробует четко соображать, когда старые и свежие раны ноют, конечности еле ворочаются от усталости, а мозги толком не оклемались после пары часов беспокойного забытья посреди промозглого болота. Сюрприз будет.

Цевье автомата – не лучшая подушка, но после ночного происшествия иначе как в обнимку с «кала-шом» я задремать не решился.

– Однажды у меня табельный номер ствола на щеке отпечатался, – сказал Дрой. – Так же вот спал. А потом полдня ходил, отсвечивал.

– Сбивать номера надо, – буркнул я, осматривая царапины от когтей на пузе. – Дай аптечку.

Он протянул мне распотрошенный набор с бинтами и химикатами. Противостолбнячное я еще на вахте вколол, а теперь не помешает разок йодом просмолить. Пощиплет да пройдет. – Ты б поболтал с нашей черноручкой. – Дрой явно чувствовал себя некомфортно в присутствии на судне человека, которому не мог по-простецки дать в глаз. Сейчас наверняка начнет храбриться и оправдывать свое бездействие. – Не, я его, конечно, не боюсь, но ведь… Он же вроде тебе жизнь спас? Так что за борт кидать – как-то не по-джентльменски.

Ну, что я говорил. Подзуживать сталкера настроения не было, поэтому я сказал честно:

– Мне не меньше твоего хочется услышать таинственную историю про превращение человека в угольника. – Слушай, а что тот ночной мотылек от тебя хотел? Я помедлил с ответом.

– Он не от меня хотел в общем-то, а от Лёвки… Я под руку подвернулся.

– О как. Что ж, в таком случае разговор со щеглом может получиться еще занятней. Чего мослы развалил? Вали беседуй. -Угу.

Про загадочный «жемчуг», о котором упоминал угольник, я распространяться не стал. Нечего Дрою больше положенного знать. Да и права первого обладателя важной инфы никто не отменял: я волен делиться с командой сведениями или не делиться. Поглядим.

Серый рассвет раскатал все впечатление от чудесного звездного вечера. Морось едкими лапками лезла за шиворот, безликое небо давило на макушку, и это ощущение было едва ли не физическим. Уныло. Зябко. Пусто.

На почте валялось несколько общесетевых рассы-лок, из которых становилось ясно: паника по поводу силового подавления мутантов вне классификации пока не началась. Хотя между строк читалось: в Зоне неспокойно.

От Латы сообщений не было. Видимо, решила, что я напился и излил на нее пьяный бред про пригрезившуюся дочь. Ну и ладно, и к лучшему. Вернусь – поговорю с ней, а не вернусь – пусть слезки прольет над сетевым некрологом. Хотя… от нее дождешься.

Я закрутил крышечку на ополовиненном пузырьке с йодом, поискал в аптечке что-нибудь бодрящее, не нашел и с сожалением бросил ее в рюкзак. Поднялся на ноги, опираясь на приклад автомата, как на трость. Покряхтеть еще не хватало для полноты картины.