Сэнди Митчелл - Последний рубеж

— Не может быть и речи, — сказала она, — Примаделвинг — опора губернатора и этот дворец — символ Имперской власти. Оставить его будет все равно, что послать совершенно неверный сигнал населению.

— Я не предлагаю вам уезжать, — сказал я, нарезая какой-то вид жареных грибов, которые почти скрывали мою тарелку[94], — но здесь значительное число гражданского населения, которое остается в зоне риска, пока тираниды в силе. Их нужно как можно скорее перевезти в безопасные зоны.

— Все три миллиона? — с некоторым изумлением спросила Клотильда.

— В любом случае, как можно больше, — сказала Кастин. Броклау кивнул, прожевал и поспешно проглотил, перед тем как встрять в разговор.

— Три миллиона гражданских — все равно, что три миллиона кусков наживки для нидов, — сказал он, — разум улья уже почуял такое огромное скопление биомассы и готовится ассимилировать ее. Если он еще не атаковал, то только потому, что не может собрать достаточно большое войско, чтобы наверняка проломиться через нашу оборону.

— Вот кто для вас все мои поданные, майор? — прохладно спросила Клотильда. — Потенциальное мясо для тиранидов.

Броклау покраснел.

— Конечно, нет, — сказал он, — но мы должны знать стратегическую обстановку.

— Слова настоящего солдата, — сказала Клотильда с улыбкой, и Броклау снова покраснел, впервые осознав, что та трогает его ногу.

— Слова Рупута имеют смысл, — сказала Кастин, лояльно подходя к спасению ее подчиненных, — как и Кайфаса. Мы все дрались с тиранидами ранее, и выученные уроки достались нам тяжело.

— Уверена, что так и было, — Клотильда деликатно откусила от грибного стейка, — но массовая эвакуация таких масштабов невозможна с теми ресурсами, что у нас есть. Мы напряжены до предела, и это только вывоз гражданских из Пустошей, — она сделала паузу, отхлебнув вина, — и последнее что нам нужно на этом этапе, так это вызвать панику.

Я кивнул, стараясь не представлять эффект от гражданского беспорядка в ограниченном пространстве пещерного города и страшных последствий для нашей боеготовности.

— И все же, — подчеркнул я, — чем меньше невинных зрителей нам нужно будет защищать, когда начнется пальба, тем лучше.

Страшное предсказание Изембарда все еще было свежо в памяти, и я не видел причин в нем сомневаться.

— Если мы сможем убедить некоторых уехать по собственной воле, это будет хоть что-то.

— Я полагаю, что это возможно, — пришла к выводу Клотильда, задумчиво кивая и наклонившись к Броклау, чтобы подлить вина. Мы собрались для того, чтобы поговорить открыто и это означало отсутствие слуг, которые обычно занимались такими деталями.

— Новостные принты и пикт-касты говорят о существовании роя, но преуменьшают опасность. Я предлагаю, чтобы они чуть менее сдерживались, подчеркивая, что в других провинциях безопаснее и пусть работяги сделают остальную работу сами.

— Это убедит некоторых уехать, пока все идет хорошо, — сказала Кастин, — и может помочь, если СПО начнет сопровождать конвои краулеров. Последнее что нам нужно, чтобы ниды вырезали один в то время, как мы пытаемся убедить гражданских уехать.

— Хорошая мысль, — согласился я.

— Есть новости о подкреплении? — спросила Клотильда, и Кастин кивнула.

— Еще три полка на пути с Коронуса. Два валхалльских пехотных и один тяжело бронированный, чтобы задать здоровенным жару. Если мы до их прихода сможем ограничить заражение Пустошами, у нас может появиться шанс.

— Также на подходе крейсер космодесанта, — добавил я, отмечая скрытые взгляды между Кастин и Броклау, которые очень хорошо знали о моем сотрудничестве с Эмберли и несомненно подозревали, что я дернул за пару струн от ее имени; хотя в этом случае это кажется было случайным совпадением[95], — из Ордена Костяных Кинжалов. Кажется, они приняли наш вызов о подкреплении и ответили.

— Это превосходные новости, — сказала Клотильда, — как скоро они будут здесь?

Кастин пожала плечами.

— Через месяц или около того, на все воля Императора.

— Понятно, — губернатор задумчиво прожевала еще одну ложку грибов, — тогда будем надеяться, что мы все еще будем на месте, чтобы поприветствовать их.

Последующие напряженные дни сложились в неделю, я начал надеяться, что губернатор, в конце концов, исполнит свое желание. Эвакуация проходила столь же гладко, как ожидалось, бесчисленные гражданские избегали, весьма буквально, пастей смерти, в то время как наши силы были связанны значительным числом столкновений, которые, как мы надеялись, предотвратят собрание разрозненных групп роя в одну объединенную армию. Наши собственные бойцы дрались с нидами достаточно часто, чтобы осознавать значимость растянутой нейросети и при случае оставляли в ней прорехи. К моему удивлению нускуамцы, кажется, тоже выучили этот урок, у них хватило здравомыслия скопировать тактику вальхалльцев, которая приносила свои плоды, вместо того, чтобы просто нестись сломя голову вперед к мясорубке, как они поступали с орками.

Что еще больше удивляло, кажется, за такие изменения нужно было благодарить Форрес; хотя она все еще безрассудно впадала в психоз, по крайней мере, с моей точки зрения, наш маленький вояж с нидами в агропещере и потасовка с тервигоном, кажется, излечил ее иллюзию бессмертности, распространенную среди молодежи Схолы Прогениум и завоеванный ей с таким трудом прагматизм передался бойцам под ее опекой.

— Каждая потраченная жизнь на поле брани — победа врагов Императора, — заявил я ей, когда однажды утром мы встретились в коридоре, ведущем в конференц-зал, в ответ на какую-то глупую банальность, которую она процитировала о благородстве самопожертвования, и та несколько странно посмотрела на меня.

— Я никогда не думала в этом ключе, — сказала она, затем замешкалась, — могу я говорить откровенно, комиссар?

— Во всех смыслах, комиссар, — ответил я, потешаясь над ее формализмом.

— Я полагаю, что должна извиниться, — сказала она, совершенно поймав меня врасплох, — честно говоря, когда мы впервые встретились, я думала что, ваша репутация, должно быть, значительно преувеличена.

— Я знал, что мы хоть в чем-то придем к согласию, — сказал я, выдавая правду за шутку и, таким образом, усиливая ее впечатление о скромности, которую, кажется, все приписывали моей персоне. Уголки губ Форрес приподнялись в улыбке, потом она спешно стерла с лица все признаки веселья.

— Они привыкли рассказывать о вас в Схоле Прогениум, — сказала она, — делая вас, таким образом, каким-то идеалом, к которому мы должны стремиться.