Евгений Сартинов - Гибель Земли

Спустя четыре часа на огромном районе Вьетнама не оказалось ни одного живого хинка. Разгромив все, что возможно, партизаны забрали с собой оружие хинков и скрылись в джунглях. Через три дня отряд Хо-Лин-Вана восстановил свою численной за счет вьетнамцев из соседних районов. Слухи распространялись по джунглям не так быстро, как с помощью современных средств связи, но уже бесповоротно. У людей появилась надежда выиграть и эту войну.

— Слава богу, он вообще не охраняется, — прокричал Фазиль Фатахов на ухо Майклу Коэну. Тот поморщился: русский капитан первого ранга при разгроме поезда контузию, и плохо слышал.

— Откуда вы знаете? — спросил американец.

— Снег не тронут, снег тут как бумага, девственный. А прошел он три дня назад.

Действительно, вокруг военно-морской базы под Мурманском в конце апреля еще лежал снег.

— Подлетай поближе, — велел Фазиль, — чтобы издалека не таскать эти хреновины.

Майкл выполнил его пожелание, и посадил блюдце рядом с массивными железными воротами в скале. Опустившись, Майкл выпустил из тарелки десант, десять человек русских парней. Это были давние знакомы подводника по Холодильнику, его разведчики.

— Вперед, парни, вы не на субботнике! На себя работаем! — такими словами приободрил матросов Фазиль. Они бегом добежали до ворот, недолго возились с замками. Когда последний человек исчез в проеме ворот, Коэн тут же взлетел. День хоть и был облачный, но рисковать он не стал. В воздухе тарелку было обнаружить гораздо трудней, чем на земле. Лишь через час в наушниках его шлема раздался усталый голос Фатахова.

— Майкл, гони такси обратно, все готово.

Кроме десяти человек десанта в этот раз погрузили еще и двадцать герметично закрытых ящиков, размером более полутора метра каждый. Все участники работали быстро, бегом, хотя и с некоторым почтением к своему грузу. Теперь блюдце напоминало печально известную банку сардин в собственном соку. Ящики громоздились чуть-чуть не доставая до потолка, так что некоторым десантникам пришлось взгромоздиться на них лежа. Было уже не до соблюдений правил безопасности, и привязных ремней, буквально над головой пилота болтались чьи-то ботинки, время от времени задевая шлем Майкла своими жесткими подошвами.

— Эй, вы, там, наверху! — Заорал потерявший терпение Коэн. — Вы можете не ерзать, и не стучать мне по голове своими копытами?

— О чем это он? — добродушно спросил Сашка Симонов, затягиваясь своей ужасной сигаретой, и стряхивая пепел на все тот же шлем Коэна.

— Да, черт его знает! — ответил его сосед, Юрка Новиков. — Наверно радуется, что удалась такая славная операция.

В этот момент в разговор вмешался еще один десантник, из штатских, бородатый мужик лет сорока.

— А действительно здорово! Это так напомнило мне Афган, как мы уходили от душманов на вертушках. Только тихо слишком, не хватает запаха керосина и грохота моторов.

— Эй, вы, там, наверху! — снова заорал Коэн, учуяв в воздухе табачный запах. — Вы что там, с ума сошли, курить на таком грузе? Мы же взорвемся!

— Да не дрейфь, Мишка, все будет хорошо, — ответил каперанг, разобрав в голосе пилота тревогу, — они же просто так не взрываются, так что долетим как надо.

В голову Фазиля так же упирались чьи-то берцы, но тот совершенно не обращал на это внимания. Через полчаса они были уже на базе, и, вытащив свой громоздкий груз, Фатахов поспешил докладывать об успехе в штаб. А там кипели словесные баталии.

— Генерал, я понимаю, что вас, китайцев было больше всего на земном шар! — Кричал Андрей Столяров, заменивший Боброва в представительстве России после его смерти. — Но это не значит, что эта пропорция сохраниться в будущем. Мы вывезем все нации настолько, насколько они будут соответствовать своей квоте.

— Вы сами придумали эти квоты, — шипел от ненависти Чай Сен. — Но в отличие от всех вас, мы производим отбор в когорту спасаемых, а не тащим всех подряд. У нас нет ни спидоносцев, ни сифилитиков, ни стариков.

— При таком отношении страдают малые народности, такие как голландцы, или, мы, шведы, — возражал майор Мальмстрем. — У нас осталось в живых не более десяти тысяч шведов, и мы хотим, чтобы их спасли всех.

— Половина ваших шведов давно пенсионеры, — хмыкнул сидевший рядом с ним итальянец. — У нас же старики добровольно остаются на планете, благословляя в долгий путь своих детей и внуков именем Иисуса Христа.

Приход Фатахова на время прервал этот спор.

— Ну, что, удалось? — спросил Столяров, увидев в прозрачных дверях кабинета коренастую фигуру кавторанга.

— Да, похоже, эти твари не придали боеголовкам особого значения. Они ведь сравнительно маломощные.

— Слава богу! Когда сможете их подготовить к работе?

Фазиль машинально глянул на часы, прикинул что-то в уме.

— Часа через три все будут готовы.

— Хорошо, начинайте. Как подготовитесь, сразу вылетайте.

— Можно я тогда снова возьму Майкла? — попросил Фатахов. — Нравиться мне этот парень. Он рулит своим блюдцем так, словно носился на нем по московским дорогам на маршрутном такси.

— Хорошо, бери.

Спустя десять часов они снова летели над открытым морским пространством. Фатахов позевывал, да поглядывал на своего соседа. Тот же был как никогда прежде сосредоточен. Капитану это не понравилось, и он подтолкнул его локтем. Фатахов неплохо говорил по-английски.

— Майкл, ты чего сегодня такой строгий? Тебе присвоили звание генерала?

— Да, нет, просто груз у нас такой, что я не сильно радуюсь.

— Да ладно тебе, не парься. Даже если эта штука взорвется без нашего разрешения, то мы этого уже никогда не узнаем. Не успеем.

Он покосился на ящик рядом с собой. В нем покоилась ядерная боеголовка к российской крылатой противокорабельной ракете типа «Москит». Она была полностью снаряжена, кроме того, к корпусу боеголовки была привязана связка толовых шашек с часовым механизмом.

Наконец впереди показался берег, красивый силуэт с мощным потухшим вулканом, нависшим над большим, живописным городом.

— Неаполь! — ласково пропел Фазиль. — Был я здесь лет пятнадцать назад, еще лейтенантом с эскадрой черноморского флота. Какой красивый город!

— Сейчас тут практически нет людей, — напомнил Майкл, — зато два миллиона ящеров.

— Я знаю. Сейчас мы им устроим последний день Помпеи.

Тарелка поднялась к самой вершине Везувия и нырнула в сам кратер. Тут Фатахов поднялся, натянул на руки перчатки, прицепил фал своего пояса к поручню одного из кресел, и, поместив заряд в самый центр люка, кивнул Майклу. Тот снял невидимость, и открыл люк. Заряд начал медленно опускаться вниз. Теперь Майкл смотрел в зеркало только на поднятую руку каперанга. Когда же тот махнул рукой, он отключил невидимую лебедку и закрыл люк. После этого Коэн закрыл выход, включил невидимость, и рванул блюдце вверх. Хоть вся операция и заняла всего двадцать секунд, но американец опасался появление штурмовиков хинков. Они снова помчались в сторону моря. Усевшиеся рядом с пилотом Фатахов перевел дух, а потом попросил.