Дмитрий Янковский - Воины ветра

– Уже не надеялся, что удастся отдавать такие команды, – сказал я, подставив лицо ветру.

– Надеяться надо всегда на лучшее, – ответил Дан. – А вот готовиться – к худшему.

– Это ты верно сказал.

– Не я, китайцы.

– Без разницы. Но если следовать их логике, я бы осмотрел имеющееся на судне вооружение.

Глупость сморозил, конечно. Если есть вооружение, то это уже корабль, а не судно. Но мне трудно было воспринимать кораблем обычный на вид круизер.

– Без проблем, – пожал Дан плечами.

Мне уже приходилось видеть разные типы лептонных конвертеров. Один стоял на стволе пулемета, когда мы охотились в лесу на демона. Тот дематериализовывал обычную материю. Другой оказался в ведении Ирины. Он выполнял медицинские функции, а именно – позволял производить обратимую ампутацию. Например, в случае заражения крови. Пораженная конечность дематериализовывалась, полностью исключаясь из жизненных функций организма, причем без образования характерных хирургических осложнений, вроде отеков и болей. Затем болезнетворная микрофлора атаковывалась специальными лептонными препаратами, а когда она радостно и окончательно загибалась, конечность снова материализовывалась на прежнем месте. Однако нам с Даном ампутировали совершенно здоровую плоть. Крайнюю. Вряд ли я согласился бы на подобную операцию, не будь она обратима.

Дан же притащил из каюты более портативное, чем у Ирины, устройство, больше всего похожее на монтажный плазменный резак. Я догадался, что медицинский конвертер был крупнее именно потому, что преобразовывал живую ткань, с которой надо обращаться нежно и осторожно.

– Конвертер? – спросил я для уверенности.

– Да. Специально замаскирован под монтажный резак, на случай досмотра, – кивнул Дан и включил устройство.

Затем он подошел к краю борта и начал водить им прямо по воздуху из стороны в сторону. И, как по волшебству, деталь за деталью, проявился в реальности сначала кронштейн, а затем и сама электромагнитная пушка.

– Неплохая модель, оценил я.

Я уже привыкал к институтским штучкам. Меня куда более заинтересовало само оружие, чем чудесный способ его появления. Это было легкое бортовое орудие «ЭМ-27», какие устанавливаются на канонерских лодках для поражения турбо-гравов.

– Таких у нас два по левому борту и два по правому, – сообщил Дан.

– Это годится против гравилетов, – кивнул я. – Но против винд-шипов не пойдет.

Собственно говоря, изначально, винд-флот возник как раз в плане противодействия электромагнитным орудиям, легко выводившим из строя любые летательные аппараты. В этом было разительное преимущество любого винд-шипа перед другими летающими машинами. Разница заключалась, в первую очередь, в том, что винд-шип приводился в движение ветром и не требовал для ведения боя электрической энергии. Конечно, у него имелись маневровые турбины, но использовались они только для отшвартовки, маневров в штиль и перемещений в спокойной обстановке. В бою же турбины находились в запаркованном, полностью обесточенном состоянии, что делало их неуязвимыми для электромагнитных «микроволновок». Генераторы же неструктурного парусного вакуум-поля, в отличие от генераторов структурированного поля невидимости, приводились в действие не бегущими позитронами, а непосредственно от протекающих в мачтах ядерных реакций. То есть тоже без участия электронных схем. Система управления парусами была соленоидной, электрической, а не электронно-позитронной. Это также делало ее неуязвимой для электромагнитных орудий, поскольку их импульс был опасен для тонких электронно-позитронных схем, но никак не для силовых проводов толщиной с палец и не для управляющих реле величиной с кулак. Кроме того, на военных кораблях было предусмотрено и полностью ручное управление поворотом мачт, а атомные реакции парусных генераторов контролировались простым выдвижением берилловых стержней.

Конечно, на гражданских судах всех этих наворотов не было за ненадобностью. И на гравиосерфах, и на яхтах, вроде «Борея», электронно-позитронные схемы управляли всем – и генераторами поля, и поворотом мачт.

Когда же были построены первые винд-шипы, сразу стало ясно, что кроме неуязвимости от электромагнитных орудий они имеют ряд серьезных преимуществ. Например, титаническую грузоподъемность, позволяющую нести огромные экипажи и целые орудийные батареи, а также ничем не ограниченную дальность хода. Именно это сделало винд-флот основной ударной силой против исламского террора.

– С винд-шипами вступать в бой нам запрещено, – спокойно напомнил Дан. – Поэтому, только на всякий непредвиденный случай, у нас установлено по одному тяжелому плазмогану на носу и на корме.

– Показывай кормовой, – распорядился я.

Открывшаяся после материализации пушка была крутовата для «на всякий случай». Тяжелый крупнокалиберный плазмоган системы Синявиной с эффективной дальностью боя до двадцати четырех километров подходил скорее для легкой батареи линкора, чем для рейдового суденышка.

– Ни фига себе! – вырвалось у меня. – Вы бы еще линейное башенное орудие тут установили.

– Щегол сказал, что это на всякий случай, – повторил Дан.

– На носу такое же?

– Да, идентичное.

– С такой пушкой мы можем дать отпор не только канонерской лодке, но и среднему арабскому городку.

– Вряд ли возникнет такая необходимость, – пожал плечами Дан. – Наша задача просто найти «Святой Николай» и установить до него транспортный коридор.

– Перестраховщик ваш Дворжек, – покачал я головой. – Это орудие враз высосет энергию всего яхтенного силового агрегата.

– Ну, силовой агрегат тоже немного усилили, – усмехнулся напарник. – Два выстрела в минуту эта дура сделает с гарантией. Может, и три, если подойти с умом.

То ли я не знал всего, что задумал Дворжек, то ли он действительно был склонен к перестраховке. Но начальник-перестраховщик обычно высасывает все силы учреждения, а Институт походил на процветающую контору. Ушки на макушке с ними надо держать. Ладно, будем думать, что мне известна лишь часть задания. А то, для чего нужны эти монструозные орудия, созданные гением хрупкой оружейницы Галины Синявиной, готовится для меня в качестве сюрприза. Или вообще не имеет ко мне отношения. Скажем так: наличие такого оружия на борту будем считать поводом для задумчивости, не для серьезного беспокойства. Пока меня никто особо не подставлял, значит, и в дальнейшем можно на это рассчитывать.

Мы двигались отличным ходом, узлов двенадцать, а то и больше. Свежий ветер устойчиво, без порывов, дул в паруса, чуть накренивая «Борей» на правый борт. Дан дематериализовал орудия и пригласил меня в каюту.