Сергей Палий - Монохром

Я всегда подозревал, что лишняя философия до добра не доводит, а сегодня ее уровень для всех нас явно зашкалил и уполз в красный сектор. Еще я знал, что оружие в Зоне нужно всегда держать при себе. Так и поступал. И привычка эта настолько крепко прижилась, что спал я тоже с автоматом в обнимку. А в этот раз облажался. По полной.

Демоны Зоны! Ну кто же мог подумать, что на борту нашего уютного суденышка нельзя было убирать палец со спускового крючка?.. Когда я понял, что возле противоположного входа в рубку кто-то притаился, – было уже поздно. И птичка- интуиция вякнула лишь постфактум. Перья бы этой дуре выщипать за беспонтовое квартиранство в моей юлове!

До «калаша» – метр. Плюс поднять в боевое положение… Секунды две. Нож с пояса сдернуть и метнуть – гораздо быстрее. Да только… Угроза от противника исходила настолько мощная, что аж озноб пробирал. И понимал я: не успею.

– Рыпнешься – сдохнешь, – словно почуяв мои опасения, сказал визитер.

Сипловатый с придыханием голос оказался незнакомым, и вот это ушибло меня, пожалуй, больше всего. Внутренне я до последнего надеялся, что предателем окажется кто-то из своих, скорее всего Лёвка, а тут – на тебе сосиска! Факт, что рядом со мной враг, которого я совершенно не знаю, на некоторое время шокировал.

– Ты не жилец, – сообщил я незнакомцу, когда сердцебиение чуток стихло. Пусть не надеется, что ковриком перед ним лягу. – Потухни и тявкалку завали, – просипел он в ответ. Хам. Но нервничает – это хорошо. Значит, у меня есть шанс.

– Ведут на убой, как стадо барашков, а они и рады топать, – продолжил визитер, смещаясь чуть в сторону. – Агнцы недобитые.

Часть его тела попала под отраженный от палубы свет прожектора, и я вздрогнул, увидев глянцевито-чернильную щеку. Угольник! Вот почему от него исходит волна угрозы! Такой касатик, судя по тому, что произошло накануне у блокпоста, голыми руками хребет переломать может – вон когтищи какие.

– Ты мне даром не нужен, – сказал угольник, будто почуяв мое беспокойство. – Мне нужен Коломин.

– Хорошо, что мы друг друга понимаем, – согласился я. – Мир?

Визитер медленно повернул голову, и я сумел наконец разглядеть лицо. Угловатое, с мутно-чернильной шкурой и едва различимыми гранями изломов. С провалами глаз. В мимике проглядывало что-то человеческое, узнаваемое, но в то же время от существа так сильно веяло бездушием, что меня невольно охватило сомнение – живой ли он вообще или механический? Я зомбаков поприятней на вид знавал, чес-слово. Угольник хищно улыбнулся. – Он вам рассказывал, что произошло в шахте? – Нет.

– Хочет вернуться и справиться с процессом превращения… Идиот. – Визитер молниеносно приблизился ко мне на расстояние удара. Я замер, вцепившись в штурвал. Стало совсем неуютно. – У него есть… вещь, которая нужна мне.

– Валик и белила? – Острота слетела с языка по привычке. Я поправился: – Без обид. Ничего личного, просто уж больно ты… темненький.

– Это не главное. – Черномордый придвинулся еще ближе, и я с ужасом почувствовал острия когтей на ребрах. Зловещий шепот пробрал до костей: – Главное, что с «жемчугом» я смогу вернуться домой.

– Заждались, наверное… – По боку потекла теплая струйка. – Ох! Тихо, тихо… Брось царапаться. Ты хоть не заразный?

– Мы с Соломиным вместе служили. Тряслись в одной «вертушке», когда все звено навернулось… Было страшно, связь прервалась… Чтоб от выброса спастись, в шахту спустились… Уже догадались, что операция провалилась… – Угольник умолк. Сам, видно, понял, что начинает путаться. – Теперь бойцы, у которых есть «жемчуг», идут домой.

– А те, у кого нет, пытаются отнять, – продолжил я. – Толком не понимаю, о чем ты, но логика подсказывает…

– Здесь все друг у друга отнимают, – презрительно перебил визитер, слегка ослабив хватку. – А я ведь совсем недавно стал таким.

Он повернул ко мне часть физиономии, которая но этого утопала в густой тени. Я отшатнулся. Между антрацитовыми пятнами виднелись прожилки светлой человеческой кожи. Краешек глаза еще слезился, роговица блестела полупрозрачной пуго-ницей. – Я здесь чужой, – совсем тихо сказал он.

– Да я тоже не родной, – ответил я, отчаянно пытаясь сообразить, как вырваться из мощных лап и не покалечиться. – Так… приживала.

– Ищешь способ слинять? – понимающе ухмыльнулся угольник. – Спроси своего проводника…

Выстрел громыхнул над самым ухом, и я на время оглох. Частички пороха обожгли шею, заставив дернуться и вскрикнуть от боли в груди. Когти визитера располосовали кожу и скользнули выше, к глотке, но это скорее был рефлекс, чем осознанное действие угольника. Поэтому я успел увернуться: убрал башку в сторону, изо всех сил оттолкнул тяжелое тело и схватился за спасительный «калаш». Правда, теперь он был не нужен.

Из крошечной дырочки в иссиня-черном виске толчками вытекала кровь. Или какая-то темная жидкость, которая заменяла кровь этим существам. Взгляд помутнел, наполовину мутировавший глаз закатился. Труп угольника осел.

Лёвка еще некоторое время продолжал стоять, держа «Гром» в боевом положении – прикладом к плечу. Из ствола вилась струйка дыма, задорно подхватываемая ветерком.

– Штурвал мозгами заляпал, – сказал я, слабо слыша собственный голос. – Чай готов, – ответил Лёвка.

– Ты вовремя. – Я скосил глаза на угольника. – Велосипедист? – Он самый. В трюме отсиделся, наверное. – Лихо ты его. – Он хотел отнять то, что принадлежит мне.

В бедном моем лысом черепе гремел колокольный звон почище кремлевского. Фразы я читал по губам.

– Знакомцы, я так и понял. А ты, стало быть, Коломин?

– Сержант Лев Коломин. – Лёвка не стал отпираться. – Всё еще хочешь поговорить?

– О, теперь даже сильней. Аж яйца от хотения сводит.

Подскочил злой Дрой с «Потрошителем» наперевес, следом подтянулся Зеленый и смерил недовольным взглядом Лёвку. Затем посветил фонариком внутрь кабины.

– Без билета на борт просочился, – попытался отшутиться я, ощупывая царапины на груди. Мне хотелось покалякать с Лёвкой наедине. – Кондуктор уже во всем разобрался, идите баиньки…

– Хватит паясничать, брат, – резко оборвал меня Дрой и повернулся к бывшему отмычке. – Если не хочешь, чтобы я тебя в речку выкинул, рассказывай все начистоту.

– Дешевый гопник, – сказал тот, игнорируя ветерана, и вытолкнул ногой тело угольника из рубки. Труп перевалился через комингс и уткнулся в бортик. – Если бы вместо болтовни сразу на меня напал – мог бы убить. А так… сплошная театральщина получилась.

Я отметил, как губы Дроя поджались, а кулак стиснул рукоять дробовика. Зря парень так нечутко относится к просьбам нашего веснушчатого друга – казус может выйти неимоверный.