Владимир Кусакин - Все равно!

Я нагнулся и поднял половинку красного кирпича. Развернувшись, как метатель молота, бросил его в боковое стекло.

Дверь со стороны пассажира открылась, и молодой парень лет двадцати споткнувшись побежал в сторону деревьев.

— Стоять! — Игорь вырос перед ним как гора, схватил беглеца за шиворот, и повёл к нам. Проходя мимо машины он заглянул внутрь, где на руле лежал человек с разбитой головой.

— Вроде живой, полежит маленько и трясти можно. Не обыскивал? — он показал на юриста. Сам же ловко выудил из кармана пацана потёртый ПМ.

— Ска-ажи-ите пожалуйста, на базаре покупал? — Игорь схватил его за мочку уха и резко дёрнул вверх. — Тля невоенобязанная!

— Не трогайте моего сына! — завизжал костюм.

— Они тебе ещё нужны? — спросил русский людоед.

Я помотал головой.

— Тогда берём чемодан, а этим дам пинка, с удовольствием, чтобы больше так не делали. Их вообще убить мало. Так меня напугать своим пистолетиком!

— Секунду! — остановил я его. — Чтобы не возвращаться, откуда ты узнал о смерти Сардара?

Я оглянулся, Франц и Лейла сидят довольно далеко, не услышат.

— Слушаю внимательно, Игорь помоги ему!

Тот поймал папу за ухо и дёрнул вниз. Полуоторванное, оно кровоточило и пачкало дорогой костюм.

— Генеральная линия этого опуса мне ясна до слёз. — чисто по графомански заявил Игорь, пока мы крутились по улицам подыскивая подходящее место чтобы разобраться с чемоданом.

— Да, дедушка был сродни пацифистам, уверенным что добрые дела защитят его от плохих людей. Ему бы подумать об армии, хотя в этом случае он переставал быть невидимкой.

— Он был уверен что знание — сила. — сказал Франц.

— Угу, а тайные знания — тайная сила.

— Мой дедушка был хороший! — Лейла заплакала.

— Мы не ругаем дедушку, мы ругаем плохих людей. Не плачь, он хотел гордиться тобой. — Игорь взял её руки в свои. Я затормозил.

— Приехали!

Наша машина стояла на тенистой улице, рядом с перекрёстком. Напротив, обнесённое высоким забором и охраной внутри периметра, находилось большое жёлтое здание.

— Где мы? — спросил Франц.

— Посольство Российской Федерации, улица Абу Али ибн Сина, я думаю что господин Иванов сейчас здесь, если конечно не уехал.

— Он приехал только вчера!

— Ну и потом, здесь безопасно, а мне всё равно было нужно сюда.

— Зачем?

— Стану я каждому встречному-поперечному это рассказывать!

— Значит я для тебя поперечный? — Игорь сделал вид что обиделся.

— Нет, ты мне продольный. — Обернулся и перехватил испуганный взгляд Лейлы.

— Если уж друзья ссорятся… — говорил её взгляд.

Я подмигнул. Она поняла и успокоилась.

— Франц, что ты можешь сказать по поводу чемодана?

Он ковырял его всю дорогу, стараясь понять как это работает, и не взорвётся ли эта проклятая штуковина, когда мы поднимем крышку.

— Собственно я его уже открыл, только мы не хотели без вас… Тут вся штука в том, что никаких отпечатков не надо, этот чемодан фикция.

— Как?! — это был удар. Мне не нужны были эфемерные богатства Сардара, но я рассчитывал на код доступа к его базе данных. Любопытный потому-что.

Должно быть Франц почувствовал моё разочарование.

— Ну куда вы торопитесь? Я же не сказал что внутри ничего нет…

Он говорил что-то ещё, а мне хотелось стукнуть его по дубовой тевтонской башке.

— Франц, — сказал я, — Мне очень хочется стукнуть тебя по твоей дубовой тевтонской башке.

— Я же извинился! Русский язык очень трудный!

— Игорь, дай мне телефон, пора позвонить.

— А чемодан?

— Ну вас на фиг! Сами разбирайтесь, а то у меня инфаркт скоро будет из-за вас.

Из за угла выехала серебристая Ауди-8, припарковалась напротив ворот посольства в запрещённой зоне, оттуда показался таджикский милиционер в расстёгнутой шинели, и неспешным шагом направился в нашу сторону.

— Франц, — я старался говорить внятно, — вывали всё из чемодана себе под ноги, закрой и дай мне. Без вопросов.

Он протянул мне его через сиденье. Я вылез из машины и пошёл навстречу менту с сержантскими погонами, который ездит на Ауди-8, и его до сих пор не убили.

Стрелять будет видимо через карман.

— Ну, пиджак! — я вспомнил юриста. — Он гарантирует нам своё молчание. Домолчался, скот!

Теперь между нами было пять метров, а его глаза сосредоточились на моей переносице, значит туда и попадёт.

Внезапно его взгляд метнулся за мою спину. Увидел винтовку Франца! Я бросил в него чемодан, сбивая прицел, одновременно выпустив из руки нож, который вращаясь тёмно-синей рыбкой пробил его грудную кость. Он сделал ещё два шага, но уже не способный двигать руками или жить. Наверняка Пакистанская спецшкола, хорошо научили, только забыли предупредить что в Таджикистане менты-сержанты на последних моделях не ездят. Я шагнул к нему, пока не упал, и обнял как родного брата. Всё было тихо. Один из молодых людей эфэсбэшной внешности заинтересовался нами, подошёл к решётке и посмотрел, не исходит ли отсюда угроза любимому послу?

Смотри, смотри! Потом когда проверите запись с камер наблюдения, кто-нибудь постарше расскажет тебе, что этот пакистанец мог с тобой сделать.

Я помахал ему рукой, и потащил ганмена к нашим "Жигулям".

— Жека, ты спятил! Зачем он нам нужен?

— Сюда ближе. — ответил я Игорю.

Что он в самом деле, не таскаться же мне с мёртвым ментом по улице?

— Лучше осмотри карманы, только осторожней, у него там пушка.

— И даже не одна! — Игорь продемонстрировал нам два Вальтера ССППК. -Гитлер из такого застрелился!

— Такие старые? — Лейла широко раскрыла глаза.

— Нет, их до сих пор выпускают. Конструкция проверенная временем, незаменим если надо кого пристукнуть.

— Дядя Игорь, дай один мне! — попросила девочка.

Игорь посмотрел на Франца, тот незаметно кивнул.

Я взял телефон и вышел на воздух. Первый звонок на коммутатор. Интересно, у меня всё ещё сохранился код доступа, или уже нет?

После длинного гудка набрал добавочный. Соединился сразу.

— Жека?

— Извините, куда я попал? Это коммутатор?

— Я несколько месяцев ждал этого звонка, коммутатор теперь по другому номеру. Это мой номер.

— И кто вы такой?

— Двадцать восьмой. И я прошу тебя, возвращайся.

— Контрольный вопрос: Что я собираюсь делать дальше?

Он ответил немного устало.

— Это все знают, если ты не передумал, конечно. Только я бы просил не делать этого. Слишком опасно.

— Для кого?

— Прежде всего для тебя.

— Мне нужен самолёт.