Ирина Кузяева - Танец Искры

От вида сочившегося гноя у Фиолы закружилась голова, она сглотнула подступивший к горлу ком, поднесла руку к ране и, едва шевеля губами, произнесла:

— Брайнт Тайнэ!

Тепло заструилось от кончиков пальцев к пробитой ядовитой стрелой коже. Некоторое время ничего не происходило. Тишина вокруг стояла гробовая, даже ветер безмолвствовал.

Чернота вокруг раны, стала отступать, будто выползая из тела наружу. Восторженные вздохи тавринийцев разорвали перепонку тишины. В глазах у Кренка заблестели слезы надежды.

— Чудо…она послана нам Варгалом…вождь спасен… — шепотом передавали новость по всему лагерю.

Радость оказалась напрасной, поспешной.

В какой-то миг действие заклинания остановилось, словно натолкнувшись на непреодолимое препятствие, и яд с новой силой расползся в стороны, точно круги по воде от брошенного камня.

Искра попробовала еще раз. Результат получился тот же, только заклинание держалось меньше, все-таки силы Фиолы были не безграничны. Она закусила губу до крови от обиды и беспомощности.

Кренк посмотрел на нее и все понял:

— Не вини себя, ты действительно сделала все, что могла. Я благодарен тебе за это и помогу в борьбе с термитами, теперь это станет целью моего существования, — голос стаккато звучал не как прежде, по иному, надломлено и жестко.

Фиола поняла, что со стрелой, пущенной в вождя стаккато, отрава проникла и в сердце Кренка. Зло поселилось там, и отращивала ядовитые отростки мести. Искра и сама мечтала искоренить термитов, стереть с лица Айруна, но то, что поселилось внутри, внушало ужас утраченного счастья. Отчего-то искре казалось, что горе молодого стаккато будет преследовать ее в ночных кошмарах. Фиола взглянула на пребывающего без сознания Гаала, ему уже не суждено было очнуться. Кто-то в толпе тихо всхлипывал, стойкий и сильный народ Тавринии надломился.

«Используй свои знания!», — вспомнила искра слова старого оса, — «А что я знаю? Заклинание исцеления, но оно не помогло. Больше я ничего не могу».

К Фиоле пробирались сквозь толпу друзья. Искра увидела мелькнувшие усики Лантэна и ее осенило. Она бросилась к Гаалу, удобнее перехватила секиру и остро заточенным краем принялась чертить круг вокруг раны. Зард, не знавший в чем дело, насторожился ее действиями и попытался остановить искру. Паука перехватил Кренк, он вцепился в него, будто именно от шестилапого зависела жизнь отца.

Фиола не обращала ни на кого внимания, сосредоточившись и вспоминая слова защитного круга:

— Ван де зур! — заклинание было произнесено, круг вспыхнул легким свечением.

Черная сетка яда задергалась, заметалась, сосуды вздулись, но в этот раз смерть сдала позиции, отступила и покинула рану. Собравшиеся почувствовали горьковато-едкий запах яда, разносимый ветром.

Фиола воодушевилась, удача придала сил. Искра не стала медлить и произнесла заклинание исцеления, вложив в слова остатки собственных сил.

Гаал впервые за время ранения сделал свободный вдох. К нему подскочили тавринийцы:

— Яд ушел…его жизни ничего не угрожает…рана не опасна.

Один седовласый стаккато подскочил к Фиоле, бухнулся на колени и стал бормотать:

— Искра, ты сделала чудо! Вождь не умирает, поистине чудо! Однако он очень слаб, может, ты сможешь еще влить в него силы…

Фиола с трудом улавливала смысл слов, ее подташнивало и клонило в сон, выглядела она крайне истощенной и изнуренной, крылья безжизненно стелились краями по земле, словно обычный матерчатый плащ.

— Да, чудеса — это редкость в наши дни и всегда кажется, что их мало, как фокусов у циркачей, — пристыдил назойливость седовласого Дрен, появившись внезапно, точно упавший с дерева плод. — Как ты заметил, жизни Гаала ничего более не угрожает, кроме вашей чрезмерной заботы. Ваши лекарственные отвары и правильное питание быстро заживят его рану. Промывайте ее, обрабатывайте и Гаала вскоре окончательно исцелиться и возьмет власть в свои руки.

Речь старого оса, как всегда была наглой, но против слов, летящих точно стрела прямо в цель, возразить никто не посмел.

Ос подхватил искру под руку и повел прочь от напирающей толпы тавринийцев, желающих посмотреть чудо. Фиола и Дрен остановились лишь на один взмах крыла возле Кренка и она произнесла:

— Оставь в сердце место для веры и тепла. Месть не то, ради чего стоит жить.

Они пошли дальше, к своим боевым товарищам, их разместились в дальней части лагеря у небольшого костра.

Фиола едва могла ворочать языком, но откладывать разговор с Дреном она не собиралась, как только они остались наедине, набросилась на старика:

— Дрен, почему ты меня подставил сегодня? С твоей стороны это было предательством.

— Что? О чем ты говоришь? — искренне удивился ос.

— Ты заставил меня сделать невозможное. Бросил перед толпой тавринийцев, наобещав, что я смогу спасти их вождя, — возмущалась Фиола, даже забыв про усталость и яростно расправив крылья. — А если бы не получилось?

Со стороны можно было заметить, что бледный узор на перепонках стал ярче и сложнее, не удивительно, с каждым сражением и новым знанием, искра получала новый опыт и цвета ее жизни становились четче, а узоры замысловатее.

— Но ты ведь спасла его.

— Да, но это получилось случайно. Я не знала, что делать. Было такое ощущение, что меня бросили со скалы, отрезав крылья, и сказали «лети».

— Хм. Возможно, ты просто себя недооцениваешь, и стоит просто попробовать — вдруг и впрямь полетишь.

— Жаль, я не умею превращать старикашек в слизней, — еще больше рассвирепела Фиола беспечностью Дрена, — но теперь по-другому посмотрю на свои способности и обязательно буду пробовать — вдруг получится превратить тебя в жирного слизня. Тогда я обязательно попробую посоветовать тебе научиться быстро бегать, чтобы не попасть на стол голодным термитам.

— Гнев — это тоже хорошо, — начал размышлять о своем ос, не обращая внимания на смысл сказанного. Гнев — очень сильное чувство. Оно может сломить горы. Несколько взмахов крыла назад ты не могла самостоятельно стоять, а теперь есть силы бодро передвигаться и даже ругаться.

Фиола застыла, задумавшись над словами Дрена. Она действительно почувствовала прилив сил, не слишком большой, но теперь по крайней мере она не ощущала себя безвольным сухим листком, который вот-вот сорвет и унесет в неизвестном направлении ветер.

— Когда мы делали подъем на гору, ты использовал этот же трюк? — догадалась искра, вспомнив их переход через Серогорье, именно благодаря колкостям старика и злости по отношению к нему отряда, они смогли преодолеть подъем и остаться в живых.