Роман Куликов - Чистое небо

Две оставшиеся собаки, наверное, самые умные (или самые трусливые), улепетывали со скоростью ветра! Обессиленный, лежал Лысый, уткнувшись носом в землю и крепко сжимая рукоять окровавленного ножа. Рядом в луже крови валялся труп вожака. Серега помог профессору подняться на ноги. Тот хоть и был весьма помятым, но, как говорится, отделался легким испугом. Спас капюшон брезентовой куртки-штормовки. Помешал псине вцепиться в шею Иванычу.

— Ты бы его еще грызть начал, — сказал я, рассматривая труп вожака.

— Оружие заклинило, наверное, — ответил Лысый.

— Такие ружья не клинит, скорее осечка. А ты молодец!

Подошел Зинченко и протянул Лысому ладонь.

— Вы спасли мне жизнь. Я этого не забуду!

Европеец пробурчал что-то себе под нос и стал рассматривать убитого пса.

— Какая странная собака… — задумчиво произнес он.

— Это гибрид с волком, — пояснил ему Серега. — Жаль, времени нет, чтобы шкуру снять, — с досадой добавил он.

— А зачем тебе шкура? — удивился Лысый.

— Куртка из шкур псевдособак — так тут называют этих тварей — дорогого стоит. Если сталкер носит такую куртку — это бывалый, крутой сталкер. И все-таки, я сейчас! — Он побежал назад и вскоре вернулся с отрезанным хвостом псевдособаки. — Держи! Твой первый трофей! — Он торжественно протянул хвост Лысому.

Тот без особого энтузиазма принял трофей и стал вертеть его в руках, не зная, куда пристроить.

— Погоди-ка… — Серый принялся шарить по своим многочисленным карманам. — Вот! — Он вытащил на свет божий маленький моточек суровых ниток и с их помощью прикрепил хвост к рюкзаку Лысого.

…Весело потрескивал костер, выбрасывая искорки вверх. Они летели, слегка кружась, и, поднявшись достаточно высоко, гасли.

— Они как звезды, только наоборот, — сказал европеец, — звезды падают вниз, а искры летят вверх.

— А конец у всех один, — буркнул ему в ответ Сергей.

— Ну, зачем так мрачно. Важно не то, что они сгорают, а то, для чего они это делают и как. Вот эти искры, например, прежде чем погаснуть, согрели нас своим теплом. Или могут отпугивать от нас разное зверье.

— Будем надеяться, что зверье отпугивать им не придется. — Сергей поднялся с земли и потянулся. — Пойду-ка я сам отпугну его.

— Против ветра не становись! — бросил ему вслед Лысый и снова уставился на огонь.

— У тебя имя есть? — спросил я Лысого.

Он поворошил в костре прутиком.

— Курт мое имя.

— Немец?

— Угу, потомственный фашист! — Курт засмеялся и посмотрел на меня.

— В смысле?

— Мой дед был танкистом во время Второй мировой.

— Ты это… — я немного замялся, подбирая слова, — там, в баре, я погорячился слегка. Меня по пьяному делу часто на защиту национально-патриотической гордости пробивает.

— Все нормально, я все понимаю. Ты офицер, а я тебя вербовать пришел. По сути, склонять к предательству. А если… — Он не успел договорить, потому что вернулся Серый. Вид у него был встревоженный.

— Снорки! — сказал он, понизив голос почти до шепота, и оглянулся в темноту.

— Чего?

— Снорки, говорю! Я дохлого снорка нашел, чуть в штаны не наложил, думал, живой, сволочь!

— Так! — Зинченко быстро зашнуровывал ботинки. — Значит, спать сегодня не придется?

— Спать надо, но вполглаза и с пальцем на спуске. Дежурить будем по двое. Первая смена моя. Кто со мной?

Серый и Курт вызвались одновременно.

— Серый, иди покемарь. Будешь в паре с Иванычем. А сейчас я с Куртом.

— И все-таки, мне так и не рассказали о снорках, — напомнил Лысый.

— Ты фильм «Обитель зла» смотрел? Ну, там еще Мила Йовович в главной роли.

— Смотрел когда-то…

— Вот там такие твари были, которые по стенам лазили, помнишь?

— Да вроде.

— Так вот, снорки на них очень похожи, только почеловечнее будут, в плане внешности.

— Откуда они такие взялись?

— В генетических лабораториях пытались создать суперсолдат, — вступил в беседу Зинченко. — Они должны были оставаться людьми, только обладать гораздо большей силой, ловкостью, быстротой реакции и прочими параметрами по сравнению с обычным, пусть даже очень хорошо подготовленным бойцом. Потом, когда вырвался на свободу вирус, он, видимо, внес свой вклад в изменение генотипа этих солдат, превратив их в снорков. И вот мы имеем то, что имеем.

— И много их тут, в Зоне?

Зинченко тяжело вздохнул.

— Около сотни.

Костер потрескивал по-прежнему, однако уюта возле него уже не было. Я вслушивался и всматривался в темноту, на другой стороне полянки то же самое делал Курт. Беспокойно ворочался Иваныч. Видно, сон к нему никак не шел. Да и немудрено. А вот Серега, похоже, все-таки уснул. Хрустнула сухая ветка. Или, может, показалось? Я снял автомат с предохранителя. Снова раздался тихий хруст, на этот раз вроде бы ближе. Я весь превратился в слух, доверяя ушам в этой темноте больше, чем зрению. Вспотели ладони, а кровь застучала в висках. Вдруг тишину разорвали два выстрела из обреза и душераздирающий крик Курта. В тот же миг передо мной с ревом выскочил снорк. Я заорал и выпустил в него длинную очередь. Затарахтели выстрелы по другую сторону костра, рядом со мной короткими очередями плевался в темноту Серегин автомат. Ночь наполнилась сплошным ревом, в который слились крики людей, автоматные очереди и рычание снорков.

Все прекратилось так же внезапно, как началось. Я тяжело дышал, дергая автоматом из стороны в сторону, готов был открыть огонь на любое движение. Прыгал по кустам яркий луч Серегиного фонарика, матерился Иваныч и стонал, ругаясь на чистом немецком, Курт.

— Что у вас там, Иваныч?

— Курта зацепили! Нога!

Серый витиевато выругался.

Я подхватил свой рюкзак и подбежал к Курту. Дела его были неважные. Правая нога ниже колена была залита кровью. Света от костра не хватало, чтобы рассмотреть все как следует.

— Степан, дай воды и подсвети фонарем! — Зинченко положил автомат и склонился над раненым. Я протянул ему флягу с водой и достал свой фонарь.

Зинченко срезал мешающую ткань штанины и промывал, как мог, рану водой.

— Хреновые дела… — комментировал он, — когтями знатно распахали! Шить надо! Дай аптечку!

Я протянул ему коробку. Зинченко вколол Курту антибиотик, обезболивающее и принялся зашивать раны. Курт тихо стонал сквозь зубы и ругался на родном языке.

До утра никто так и не смог уснуть, кроме Курта. Он уснул под воздействием лекарств и шока. Когда рассвело, мы увидели в нескольких метрах от костра трупы трех снорков — землистого цвета тела человекоподобных существ. Пришедший в себя Курт сфотографировал их, как и трупы напавших на нас днем псов. Серега выудил из своего рюкзака кусачки (запасливый парень!) и, кряхтя от натуги, добыл когти всех снорков.