Михаил Сельдемешев - Черный оазис

Впрочем, невозмутимость охраны улетучилась, когда толпа перед входом расступилась, чтобы пропустить подъезжающего с приглашением в зубах Горина, перебирающего руками колеса инвалидного кресла. Подростки заулюлюкали, раздался смех. Один из охранников брезгливо взял приглашение, недоверчиво разглядывал его какое-то время, затем потянулся к рации.

— В рекламе писали, что все желающие приглашаются. — вежливо произнес Артем. — Про то, что инвалидам нельзя, не упоминалось…

— Извините, но свободных мест нет, — ответил охранник.

— А зачем мне место, служивый? — Артем похлопал по колесам. — Сиденье-то со мной.

— Не положено, — процедил сквозь зубы второй охранник, взял приглашение, разорвал его и засунул обрывки Горину в нагрудный карман.

— Видели? — Артем развернулся к веселящейся толпе, с интересом наблюдающей за происходящим. — Геноцид чистейшей воды! Ограничение прав инвалидов! — изрядная доза алкоголя, принятая им незадолго до приезда, помогала эмоциям выплеснуться наружу. — Инвалиды тоже имеют право на эрекцию!

В толпе раздался чей-то истерический смех, в охранников полетела банка из-под пива. В этот же момент ко входу приблизилась компания элегантно и дорого одетых мужчин и женщин. Они достали свои приглашения.

— Вот это фокус! — истошно закричал Горин, отчего люди, протягивавшие охране приглашения, резко обернулись. — А их билетики бульдоги почему-то не рвут! Долой дискриминацию! Да здравствуют конституционные права! — начал он скандировать под хохот и подбадривающие крики пьяной толпы.

— Ехал бы ты отсюда, — снова процедил охранник, пропуская смутившихся произошедшей сценой приглашенных.

— Хотите еще и рук лишить, трусы? — надрывая горло, голосил Артем. — Я же просто посмотрю! Просто тихо посижу в уголке и посмотрю! Мне, быть может, врачи прописали свои физиологические реакции проверять…

— Проверяй их дома, урод! — рявкнул охранник и медленным шагом направился в сторону Артема.

Он уже был рядом, размышляя, как в данном случае поступить, когда в дверях клуба появился человек в белой, расстегнутой до середины груди рубашке и блестящих подтяжках. Артем узнал его — этот мужик хватал Ритку за ноги, когда она прыгала по столу на недавней вечеринке.

— Что за возня? — недовольным голосом спросил он и громко хлопнул подтяжками. После этого, не дожидаясь объяснений охраны и даже не взглянув в сторону Горина, небрежно обронил: — Пропустить, — после чего снова скрылся в клубе.

Артема грубо обследовали металлодетектором, но тот от близости металлического инвалидного кресла тут же сошел с ума. Горин поблагодарил скрежещущих зубами охранников и въехал внутрь.

В «Униформике» было жарко, несмотря на гудящие повсюду кондиционеры. Артем осторожно пробирался на своем кресле между танцующими и снующими по залу людьми. Ему вслед оглядывались, тыкали пальцами и смеялись. Управлять инвалидным креслом для Горина было в новинку, он еще не успел приспособиться и поэтому извинялся, когда наезжал на кого-нибудь.

В клубе царил полумрак, освещаемый сполохами цветомузыки, и Артем, зрение которого за последние месяцы заметно ослабло, с трудом ориентировался. Помимо этого очень громко играла музыка, и в воздухе висел едкий табачный дым, обжигающий носоглотку. Горин с трудом отыскал самый дальний от громыхающих колонок угол и припарковал там свое инвалидно-транспортное средство. Официантки не были готовы к визиту подобного клиента и поэтому на всякий случай обходили Артема стороной. «Ну и дуры!» — подумал он про себя, передумав давать щедрые чаевые.

Когда одна из официанток оказалась достаточно близко. Горин изловчился и шлепнул ее по заднице. Девушка от неожиданности вскрикнула и отскочила от Артема, словно от змеи.

— Ой, простите, — он начал бить себя по рукам. — Перепутал вас со своей бывшей женой. Раз уж вы здесь, не будете так любезны принести меню?

Девушка, не говоря ни слова, развернулась и направилась дальше.

— Видите, у каждого свои недостатки: я — хромой, вы — немая! — крикнул Артем вслед.

Несмотря на такое откровенное хамство, меню Горину все-таки было принесено. Он бегло пробежался по разделу со спиртными напитками.

— Вы можете читать по губам? — спросил он девушку, неестественно разевая рот.

— Да, а еще крупными печатными буквами. — ответила официантка. — Что будете заказывать?

— Бутылку «Божоле» для начала, желательно помоложе. Да не прожигайте же меня взглядом, я свой — пролетарий, — Артем примирительно улыбнулся. — Зарплату выдали за полгода. Прошу прощения за свое поведение. Когда ноги не работают, вся их невостребованная энергия компенсируется нервными срывами.

— Зато руки, я погляжу, у вас работают неплохо, — ответила девушка. — Часто вы им подобное применение находите?

— Очень изредка, вообще-то. Просто в вашем случае не смог удержаться от искушения…

— Тогда вам, как ценителю, должно понравиться сегодняшнее шоу, — официантка развернулась и скрылась в темноте.

Горин размял веки пальцами, зрение на мгновение расплылось, но видимость после этого все равно не улучшилась. Он огляделся в поисках знакомых лиц, но никого не увидел. Тогда он просто откинулся на спинку инвалидного кресла и стал ждать начала представления.

— Куда вам его поставить? — голос официантки вывел его из состояния задумчивости.

Она стояла с бутылкой вина и бокалом в руках. Артем взял бокал, дождался, пока девушка откроет бутылку и нальет ему. Взяв бутылку во вторую руку, он поблагодарил официантку и отпил из бокала. Прохладная жидкость приятно прокатилась в желудок. Горин опустошил бокал и снова наполнил его. Со стороны, наверное, выглядело забавным: инвалид в каталке, держащий в одной руке бокал, а в другой — бутылку, сидящий в стриптиз-клубе…

Когда на сцену вышла первая танцовщица, «Божоле» уже целиком переместилось в желудок Горина, а пустая бутылка стояла возле колеса инвалидного кресла. На девушке была форма стюардессы. Она взяла белоснежными перчатками микрофон и попросила пассажиров пристегнуть ремни. После этого в колонках взревели реактивные двигатели, сменившиеся монотонной неспешной мелодией. Стюардесса быстро пробежалась по рядам зрителей, проверяя — все ли «пристегнулись», вернулась на сцену и начала заниматься своим гардеробом.

К моменту, когда на сцене появилась Рита, Горин успел прикончить еще одну бутылку. Ему давно не было так хорошо. Видимо, причина была в смешении молодого виноградного вина, адреналина и тестостерона внутри его организма.

Сегодня Рита тоже была проводницей, но только в поезде. После паровозного гудка она махнула флажком и принялась танцевать под мерный стук вагонных колес, разбавленный музыкой. Призывное помахивание десятидолларовой купюрой Горину не помогло, поэтому ему пришлось самому направить колеса своего кресла к сцене.