Анатолий Минский - Шпага, честь и любовь

— А она?

— Сразу и не узнала. Потом склонила голову набок. Сказала: «А-а, это вы…» С полным безразличием. Тут же умчалась к Иазону.

Алекс присел, нащупывая сапоги.

— Странно. Откуда же ты знаешь, что я — вне претензий?

— Спросил на выходе. Обо всём. Она заверила, что ты — лишь боевой товарищ и благородный синьор, который в самых тяжёлых ситуациях берёг её честь и спасал жизнь, — голос Терона дрогнул, потом зазвенел на повышенных тонах. — А я был далеко, выходит. Герой в её глазах — ты! И не говори, что всё ограничилось заданием по службе! Задания тоже выполняют по-разному.

Он чуть успокоился.

— Она оставила тебе кое-что.

— Письмо?

— Деньги, — унтер поднялся и принёс кошель, вместивший золото от дуэльных грабежей. — Никакой записки или устного сообщения.

Алекс швырнул свой капитал в шкафчик. Теперь он гораздо богаче по сравнению с днём отплытия в Ламбрию. Что-то уйдёт: надо непременно и щедро проставиться по случаю возвращения в строй. Если Ториус Элиуд не подведёт, скоро появится офицерское звание, а с ним — повод к новой весёлой пирушке… Отчего не проходит тоска с чувством непонятной потери?

Времени грустить не дал Горан Атрей.

— Путешественник! Прохлаждался месяцами, а претендуешь на офицерские нашивки.

— Тонул в океане, дважды сидел в тюрьме и отправил на тот свет дюжину людей. В остальном — да, отдыхал, синьор.

Тот расхохотался и обнял воспитанника за плечи.

— Но не упражнялся. Терон далеко ушёл вперед. И даже новичок Хлорис обгоняет. Ладно, что успеем — то успеем. Сегодня в патруль, а с утра не обрадуешься, что вернулся.

— Да, синьор!

Прим-офицер никогда не бросал слов на ветер. Однажды, упав на сырую весеннюю землю разбитым в кровь лицом, Алекс припомнил тюремную камеру смертника в Арадейсе. Иной раз могло показаться, что там ему было не столь скверно, как в руках Горана.

Унтер Хлорис осуществил мечту Марка: будучи полукровкой, осилил-таки испытательный отрезок и заслужил нашивку. Получит офицерское звание — и он полноправный тей!

А пока — основной спарринг-партнёр, почти равный по силам. Терона прим-офицер взял на себя, как только тот чуть не искалечил Алекса, удивив всех. С Хлорисом был достаточно сдержан, а на старого друга накинулся, словно на врага империи, выбил шпагу и опрокинул на спину, едва остановив дагу у горла. Изумлённо глядя на перекошенную злобой физиономию, северянин понял две вещи: нет у него больше друга, а если бы такие бойцовские навыки были наработаны к первой встрече с Байоном и парой его верных спутников, их могилки бы уже давно заросли травой.

Что-то неправильное происходит в империи. Если такие таланты как Горан прозябают на младшей офицерской должности в негвардейском легионе, и о высших командующих рассказывают не самые красивые истории, держава обречена на поражение, когда у противника карьера зависит от дарований, а не только происхождения и связей.

Через неделю после возвращения Алекса на службу трое унтеров вернулись в казарму и услышали довольное уханье Марка:

— Та черноволосая девушка снова приходила, синьоры. Осведомлялась. Была, как мне кажется, совсем не расстроена, что наш малыш выбрался из передряги. Хороша, дьявол меня задери!

— Свидание назначил? — спросил Алекс под пристальным взглядом Терона.

— Ну вас! Один с ней полгода провёл, второй чуть ли не каждый день вспоминал. Быть не третьим, а четвёртым лишним? Сами, синьоры, разберитесь. Куда уж нам — червям.

— Найдёшь её? — не удержался рыжий, нервно теребя эфес шпаги и поедая глазами северянина.

— Нет. Всё переговорено за месяцы задания. Я не стою у тебя на пути.

Потому что была измена, как её не называй, после которой смотреть в глаза Иане и делать вид, будто ничего не произошло, просто недостойно. Лучше никак, чем так.

Когда Терон не мог услышать, Алекс по секрету рассказал Марку о половине ламбрийской крови у девушки. Тот сначала недоверчиво выкатил глаза, потом объявил, что тем более не будет пытаться завязать с ней знакомство — для продолжения рода ему нужна чистокровная летунья, и с запозданием осознал, что половинная примесь не обязательно является помехой. Он уже давно оставил честолюбивые мечты подняться на крыло самому…

— Ты не любишь небо. Боишься высоты. Оно тебя и не приемлет, — заключил Алекс. — Если будешь внутренне готов, скажи. Попробуем снова.

После опасного и волнующего путешествия его жизнь в Леонидии вдруг начала казаться однообразной. Ежедневно, кроме выходного, многочасовые тренировки по превращению тела в совершенное орудие убийства, короткий отдых, патрулирование над излучиной Леонии, обязательная воскресная служба в ближайшем храме Всевышнего, — всё это слилось в единую полосу событий. Время, плотнейшим образом заполненное учениями и патрулированием, понеслось с ужасающей скоростью, как в отвесном пикировании. Алекс не заметил промелькнувших месяцев, за которыми наступило лето ожидаемой войны, ставшей основной темой в казармах и на улице.

В её преддверии вместе с Тероном он прошёл раньше других испытание на вторую нашивку: полёт на дальность, стрельба с земли и воздуха, бой на шпагах, управление малым отрядом из вновь рекрутированных теев-унтеров.

С рыжим не возобновилась дружба. Слава Создателю, тот прекратил попытки «случайно» убить или искалечить Алекса на тренировках, а сразу по получении нашивки прим-офицера перевёлся в другой отряд легиона, отклонив предложение вступить на отличных условиях в гвардию красных цветов герцога Винзора, императорского зятя. Северянин также остался верен имперской зелени, не забывая о печальных и логичных умозаключениях Мейкдона, более не искавшего встреч. Эльза также не появлялась на горизонте, а в жизни не возникло осложнений, относимых на счёт коварной пары. И даже Байон куда-то пропал — уж он точно не смирился с фактом благополучного существования врага на этом свете.

Алекс не питал иллюзий — его визит в замок Майрон в будущем непременно повлечёт последствия. Не обязательно благоприятные.

Иану он видел единственный раз, на одном из упомянутых воскресных богослужений. Когда выбрался из храма вместе с другими легионерами, она исчезла. Вероятно, её приход был не случаен. Под грохот сердца, рвущегося из груди, Алекс обежал целый квартал, так и не найдя её, будто в храме промелькнул призрак. Он дал себе слово найти её и объясниться, наконец, но не успел. Ламбрийцы действительно объявили войну, и тей срочно убыл из Леонидии в западном направлении, молясь, чтобы к его возвращению не стало слишком поздно.