Александр Афанасьев - Время героев ч4

Я оглянулся, оценил обстановку. Здесь — уже был край, где хозяйствовали фермеры, можно было сажать пшеницу на зерно и спирт — но впереди был перелесок. Узкий, аккуратный, видимо для снегозащиты или — для отделения границ угодий.

— К перелеску — бегом! Живо, живо, живо!

Головной дозор уже был в перелеске, мы бросились к спасительным деревьям, уже не соблюдая дисциплины. Местная пшеница — короткоостная, спрячешься в поле только если лежа. Господи… вот уж не русское поле и не русский лес… родная земля тебя от любого супостата спрячет.

Надежды на то, что вертолет этот — просто поисковый, ведет поиск в районе — не оправдались. Массивный, вытянутый в длину Бристоль показался на горизонте, в носу у него был прожектор, по бортам пулеметы.

— Не стрелять! Не стрелять по нему, он нас не видит.

Как же, не видит. Бристоль неуклюже развернулся боком и на борту — затрепетал огонек пулемета. Пули почти безошибочно хлестнули по деревьям, пулеметчик то ли чуть выше брал прицел, то ли просто хотел нас запереть огнем. Я заметил, как отходит аппарель вертолета, и вниз летят тросы — у них был и десант.

— Снайперам, пулеметчикам — огонь по двигателям! Стрелкам — по хвосту и по кабине!

Грянули выстрелы из двух десятков стволов, перебивая автоматы, оглушительно бухнула британская «пятидесятка» Майка. Ее огонь — оказался действенным даже для километрового расстояния — после третьего выстрела Бристоль как-то пошатнулся в воздухе, причем пошатнулся резко. В области двигателей, которые у него, как и у Чинука были в хвосте — плеснулось пламя, моментально сбитое системой пожаротушения. Я отчетливо видел, что кто-то не удержался на тросе и полетел вниз… отлично, раненые их задержат. Вертолет попытался развернуться — но не сумел и начал отходит строго на запад, оставляя за собой дымный след. Сколько он успел высадить коммандос — неизвестно, но теперь-то они точно упали на след и по-хорошему не слезут.

— Прекратить огонь! Отходим! Бегом!

Следующий раз — мы не продержались и десяти минут, нас застали, когда мы вышли из перелеска и бежали к фермерскому дому. Надо было достать хоть что-то… хоть трактор, хоть грузовик. На своих двоих — нам точно было не уйти.

Вертолет был слышен, звук двигателя у него был более высокий и отрывистый, чем бормотание Бристоля. Но — не было понятно, где этот вертолет, с какой стороны ждать удара.

Ночной, безо всяких прожекторов Грифон оказался сзади, на нем был либо поисковый радар, либо что-то в этом роде — вертолет развернулся и точнехонько по нам полоснул очередью из бортового пулемета.

— В канаву, живо!

Канава… канава идет параллельно дороге, не может быть, чтобы эта дорога не вела к виднеющемуся в темноте дому.

Все как смогли, свалились в канаву, и тут выяснилось, что у нас трое раненых, и двое — тяжелых. Вот и все — отбегались, если без раненых уйти было проблематично, то с ранеными — и вовсе швах…

Кто-то открыл огонь по кружащему в темноте ночному вертолету — он не обозначал себя прожектором, и стрелять по нему было бессмысленно — нарвешься на ответный огонь и все.

— Не стрелять! Не стрелять! По канаве — вперед!

Канава была сырая, заросшая травой — но чистая, без дерьма и битой стеклянной посудой. Вертолет кружил по сторонам, обозначая свое присутствие пулеметными очередями — но особо атаковать нас не стремился. Было понятно, что он — должен только задержать нас, а настоящие проблемы — только впереди, когда подойдет подкрепление.

Уже у самого дома еще одна очередь оказалась как нельзя более удачной — двое убитых и раненый. Хотелось выть… не раз и не два мы гоняли сепаратистов и экстремистов в Персии на вертолетах, уничтожали их пулеметным огнем — а вот теперь и самому пришлось отведать, что это такое.

Владелец особняка — а это был настоящий фермерский особняк — был совершенно не рад нашему появлению, встретив нас огнем из дробовика. Ответным выстрелом снайпера он был тяжело ранен. Еще одного человека — мы потеряли, когда перебегали от канавы к дому. Мельком отметил, что дом — сложен по-настоящему крепко, первый этаж — из местных валунов, в изобилии встречающихся на полях.

Схватив и хозяина дома, хрипящего и кашляющего кровью — мы ввалились внутрь, как гунны, по камням защелкали пули, где-то со звоном осыпалось окно. Пожилая женщина — видимо супруга — бросилась с криком к раненому мужу, врач оттолкнул ее — помимо своих раненых мы были вынуждены заниматься еще и гражданским, которого мы подстрелили и ворвались в его дом. И хотя его государство — ведет агрессивную войну, и он должен отвечать за действия Виндзоров — все равно неприятно.

— Машина есть!? Машина есть?!

— Там, там… — женщина заплакала — кто вы… Ради всего святого, помогите ему!

— Мы из американской армии

— Господи, он не хотел! Не хотел!

— Поздно!

Откуда то из дома вернулся кто-то из наших. От волнения доложил по-русски.

— В доме чисто!

— Где гараж! Где гараж? Есть машина!? Мы возьмем и уйдем!

— Там… Господи, там…

Я и еще двое, русский и североамериканец — пошли посмотреть, благо мы — были ближе всего к той двери, на которую указала женщина. Вертолет кружил вокруг здания как рассерженный шмель, хорошо, что у него не было ракет…

За дверью — оказалось еще одно помещение, в нем была еще одна дверь. Наугад открыв ее, мы оказались в большом, футов пятнадцать, если не больше высотой, пристроенном к дому сарае. Взгляд сразу упал на большой, с длинной базой и решетчатыми бортами Фарго — это был фермерский грузовичок с грузоподъемностью тонн пять. Увезет нас всех и даже не закашляется

— Посмотри!

— Есть!

Я обратил внимание и на трактор — богатый, с виду совсем новый, с высокими колесами и захватами спереди и сзади, универсальный. Кабину открывать не стал — забрался назад, постучал по бензобаку — судя по звуку полный или почти полный. Хорошо.

— Господин адмирал, бак полный — доложил осматривавший грузовик солдат

Сбить вертолет — и ловите конский топот.

— Возвращаемся…

Совершенно неожиданно для нас — по стенам заколотил пулемет, оставляя дыры размером с человеческую голову.

По коридору первого этажа, в который мы ввалились, спасаясь от пуль — пригибаясь, бежал один из североамериканцев, в руках — целая охапка винтовок.

— Там! Там!

Пуля — не меньше чем пятидесятого калибра — вырвала кусок во входной двери, ударила в стену…

Где — там? Гостиная? Кабинет? Кабинет. Похоже, что британцы принялись за нас всерьез.

Длинная, на всю стену, застекленная витрина, в ней — винтовки, как на выставке, или на параде. Половины нет, хватали явно в спешке — но вторая то половина осталась. Ничего новомодного — благородный орех, затвор Маузера или Энфильда, хорошая оптика.