Александр Золотько - Оперативник

— Не стоит, — отвечает чей-то голос. — Он укрыт одеялом. Все нормально.

— Все нормально, — повторяет Иван.

Губы слушаются. Голос слушается. Боли нет. Пока нет?

Иван открывает глаза. Медленно приподнимает веки.

Свет.

Свет не хлынул в него — медленно просочился, медленно, так же медленно, как Иван открыл глаза.

Белый потолок.

Иван моргнул, потолок исчез и снова появился.

Хорошо.

— Все нормально, — повторил Иван.

— Я выйду, — сказал незнакомый голос, — но у вас всего пять минут.

Тихие шаги, легкий, еле слышный скрип закрывающейся двери.

— Привет.

Это голос Круля. Что он здесь делает?

Иван снова открывает глаза, смотрит вправо. Стена. И дверь. Белая дверь в белой стене.

Иван смотрит влево — белая штора закрывает окно. Но сквозь нее проникает белый ровный свет.

Темный силуэт на фоне шторы.

Глаза снова закрылись.

— Как дела? — спросил Круль.

— Нормально, — ответил Иван. — Что ты здесь делаешь?

— Я? — говорит Круль, и в голосе его звучит удивление. — Действительно… Если честно, я и сам толком не понимаю, что здесь делаю…

Иван осмотрелся внимательнее — рядом с кроватью, на которой он лежал, возвышалась стойка с капельницей.

Трубочка тянулась к его руке. В пластиковом пакете в бесцветной жидкости лениво, по одному, всплывали пузырьки воздуха.

— Это я в больнице? — спросил Иван.

— Нет, в геенне огненной, — быстро отрезал Круль, потом хмыкнул и сказал уже нормальным тоном: — Конечно, в больнице. У врачей. Уже вторую неделю. Я, честно говоря, не думал, что еще раз смогу с тобой поговорить. Удовольствия, правда, никакого, но чувство выполненного долга наполняет все мое существо приятным теплом.

— От тебя воняет серой, — сказал Иван. — Наверное, мне нужен свежий воздух.

— Угу, — кивнул Круль. — Нужен. Ты его вдыхал еще и через четыре дополнительные дырочки — две проникающие и одну сквозную.

— Получается три.

— Получается идиот, — Круль с жалостью покачал головой. — Сквозное ранение засчитывается за две, вход-выход.

— Ладно, уговорил… Но воняешь ты совершенно конкретно… Я в рейде вроде как пообвык, но сейчас…

— Не за что, приходите еще, — сказал Круль. — Не нужно благодарностей.

— За что?

— За то, что я тебя вытащил из-под огня, подцепил-таки пулю в мякоть плеча, почти сутки волок тебя по пустыне, но все-таки вытащил, а врачи ни с того ни с сего тебя взяли и спасли. За это благодарить уже не нужно?

— Спасибо, — сказал Иван. — Только тебе с этого что? Спасибо — спаси Бог. Тебе это не грозит. Благодарю — благо дарю, опять-таки, не для тебя.

— Для только что пришедшего в себя ты слишком болтлив. Спишем на лекарства и послеоперационный шок.

— Послеоперационный?

— Именно. Пуля дошла до сердца. Чуть-чуть — и все. Врач сказал, что даже миллиметр в сторону привел бы тебя к летальному исходу. Одна пуля прошла навылет плечо, вторая — легкое. Ты должен был умереть, но остался жив. Зачем, спросим мы, но ответа так и не получим.

— Из вредности, — сказал Иван. — Из сволочизма характера.

— Самое достоверное объяснение. И как мне это самому в голову не пришло…

Они помолчали.

Иван снова обвел взглядом палату. Что-то тут было не так. Два раза он лежал в госпитале Конюшни, вроде все так и выглядело. Но что-то мешало принять палату как помещение в Конюшне.

Запах? Лекарство смешанное с серой. Пока рядом Круль, чистого лекарственного запаха Ивану не унюхать. Как бы ни старался кондиционер возле окна.

Окно.

Обычное окно. Широкое. Стандартное. Госпиталь Конюшни построен относительно недавно. Сходится.

Но что-то не так именно с окном. Что-то не так возле него. Иван перевел взгляд на дверь. Обычная дверь. Теперь дальше, против часовой стрелки, белая стена. Возле нее — столик на колесах и стул. Далее, стена с окном. Четвертую стену Иван лежа не видел, а приподниматься с подушки — не хотелось. Мутило от одной мысли об этом.

— Твое время еще не вышло? — спросил Иван. — Врач вроде сказал, что у тебя пять минут…

— Наверное, еще нет, — Круль улыбнулся обычной улыбкой, без двойного дна. — Я тебя, кстати, тоже поблагодарить хотел. Ты меня там к земле прижал, если бы не ты, я бы схлопотал пулю из «аргумента». Спасибо. В твоем случае это слово работает.

— Это я не подумавши. Придушить хотел, но рука соскользнула, а потом уже было некогда.

— Я так и понял.

— Правильно понял.

И все-таки что-то было не так в палате. Что-то не так… И эта неправильность зудела где-то за глазами, внутри черепа, не давая успокоиться.

— Я заодно хотел сдержать слово, — сказал Круль. — Я обещал рассказать тебе о своем основном задании в этом рейде. Помнишь?

— Помню, — ответил Иван. — В принципе, уже не так интересно, но если ты настаиваешь…

— Меня вызвали к шефу…

— К Главе Службы Спасения? — вяло заинтересовался Иван.

— К Шефу, — сказал Круль и сделал многозначительное лицо. — Ну…

Круль показал глазами себе под ноги.

— Не темни, у меня соображалка еще не включилась.

— И не включалась никогда, но не будем о грустном. Вызвал меня Дьявол и отдал приказ, — лицо Круля стало серьезным, даже постоянный насмешливый огонек из глаз исчез. — Приказал он мне отправиться в рейд с твоей группой и обеспечить безопасность.

— Группы? — зачем-то спросил Иван.

— Тебя. Командира рейдовой группы специального агента и так далее и тому подобное, Ваньки Каина.

Иван помолчал. Вздохнул и снова помолчал. Круль терпеливо ждал.

— Ладно, — сказал Иван, — сдаюсь. Где шутка?

— Какая шутка? Мне так совершенно не смешно. Я трижды спасал тебя, схлопотал в результате пулю и не знаю, зачем я это сделал.

— Пулю схлопотал?

— И это тоже. С моей точки зрения, нет в тебе ничего интересного — типичный тупой опер из Конюшни. Реакция лучше соображения, рефлексы лучше реакции, а самый востребованный внутренний орган — печень. Потом, по мере снижения важности, желудок и елда, извините за выражение. Какого хрена я должен был из-за тебя рисковать? Объяснишь?

Первое, что захотелось Ивану, это послать посетителя подальше. Чем дальше, тем лучше. Второе — просто рассмеяться ему в лицо, продемонстрировать, что история Ивана не потрясла, а Дьявол в роли защитника вместе с Крулем в качестве ангела-хранителя впечатления не производили.

Врать нужно качественнее, хотел сказать, но замер с приоткрытым ртом.

Так вот что не давало ему покоя. Госпиталь находится в Конюшне, во внутреннем периметре. Когда Круль должен был принимать участие в совещании, специально для него всех собрали за периметром.