Имперский триатлон - Алексей Урусов
— Конечно, — согласно кивнул глава рода, — Георгий наш, а за своего всегда радеть надо и помогать в любой ситуации. Подготовь по Первозванову материалы — кто, откуда, связи, контакты, собственность.
— Он вообще простолюдин, откуда у него связи и собственность. Быдло и быдло деревенское. На представлении перед поединками говорили, что он живёт в деревне Первозваново, небось там полдеревни с такой фамилией, и сплошь Степаны да Иваны, Марьи да Фёклы. И лошадь у него маленькая и кривоногая. Наверное, в деревне дрова на ней возили, и эту, траву сушёную, сено называется, — подал голос Георгий.
— Саш, — обратился князь к наследнику, — может мы, за ненадобностью твой аналитический отдел сократим? Копают они неделями — материалов получают пшик. А тут вон — в собственных рядах экстрасенс, провидец и Кашпировский в одном лице: только взглянул, уже и аналитика готова. Наверное, пусть сегодня нам ужин «зарядит» пассами рук…
— Деда, извини, — понурил голову княжич.
— То-то. Ты знай, когда тебе слово вставить можно, а когда лучше промолчать. Здесь, на семейном совете тебя выслушают, а если и заткнут, то по-свойски. А вот если ты на стороне начнёшь лезть со своими советами и оценками, когда тебя не просили, свет быстро решит, что у тебя язык длинный, а ум — короткий. И доверие не только к себе, но и к нашему роду у деловых партнёров подорвёшь. А Первозванова мы накажем. Вообще чернь распустили. Они уже считают, что на одной доске стоят с нами. Вообще, стоят, но они пешки и стоят в первом ряду. Им дали команду — побежали в атаку не раздумывая. Не дали — стойте под пулями и молча умирайте. А мы на этой доске — вокруг венценосных особ: их прикрываем. Ну и пешками командуем. А уж наш род — мы потомки и Романовых, и Рюриковичей, и наше княжеское происхождение доказывать не нужно; не то что многим из нынешних князей, которые неизвестно из какой грязи вылезли.
— Деда, ещё одно, — добавил княжич: — мне показалось, что после окончания поединка я на некоторое время лишился магической силы, точнее, была, но не смог ею воспользоваться. И когда она исчезла, Первозванов пальцы сложил в «ноль» и ткнул в меня, показывая…
— Силы лишился? Ну-ка, запустите трансляцию.
Просматривая клип, дед по ходу комментировал: — А зачем ты рядом с гербами эту нашивку с надписью «Ты — ноль» поместил на костюм? Позлить его хотел? Ну, позлил. И шлем ты не открыл при выходе, тоже продемонстрировав пренебрежение противнику и неуважение зрителям. Вот он тебя и раскатал как наши танкистов Гудериана под Курском. Техника у него не плохая. Я бы даже сказал, что для простолюдина отличная техника. А ты действовал шаблонно, у тебя стандартная ставка на физическую силу и вынос противника ударами в одно и то же место. Вот он тебя и просчитал.
— Вот-вот момент, когда сила исчезла! — восторженно выдохнул внук. — Я по нему как раз хотел магией врезать.
— Ты после поединка хотел ударить его воздухом? — возмутился князь. — Где твои мозги в это время были? Тебя бы за это такому наказанию подвергли — мама не горюй! Сейчас же магическая сила у тебя есть? Ну, какие вопросы?
Повернувшись к наследнику, князь сделал заключение: — Пустое. Не привык ещё силой оперировать. Вот на нервяке и от боли и померещилось, что не смог воспользоваться.
* * *Вечером княжич Георгий Александрович Юрьевский в дорогом баре вместе с друзьями «заливал горе» — полученную травму и выбытие из имперского триатлона. Хотя и в предыдущие дни собирались здесь же — чтобы отпраздновать очередные победы Жоры и выразить уверенность, что он — будущий чемпион. Но в предыдущие дни пили умеренно — Георгию же поединки предстояли. Сегодня можно было и расслабиться, благо, за всех, по-дружески, платил княжич.
Когда выдалась минутка остаться наедине с одним из лучших друзей, княжич поделился с ним проблемами: — Задолбался ждать, когда дед наконец-то от управления родом и на покой отвалит. Он и батю по рукам связывает, и меня постоянно шпыняет. И в целом, всё норовит делать тихонько да в обход, через «переговоры» и «баланс интересов», — Георгий пальцами двух рук показал «кавычки», — чтобы никого не задеть и не обидеть; тоже мне, потомок Юрия Долгорукого. Предок-то наш не очень раздумывал, когда город какой надо было отжать или соседнему князю навешать — скликал дружину, садился в седло и вперёд, шашку наголо.
Друг согласно кивал с грустным лицом: у многих родов примерно такая же проблема — старики уже ничего в жизни не понимают, но цепляются за власть и всё норовят свои дедовские заплатки на костюм новой жизни приладить.
— Первозванова наказать — раз плюнуть! — продолжал вещать княжич. — Он же к джигитовке готовится, коня каждый день на стадион привозят. Там толпа и суета. Смотри, какой мне подгон сделали: трубка; в ней шприц; просто дунуть в сторону лошади, когда её мимо проводят. Лёгкого укола или даже царапины достаточно, чтобы она скопытилась через полчаса, и никто нечего понять не сумеет. А посмотреть, как Первозванов без лошади будет джигитовкой заниматься — вся Москва сбежится, чтоб поржать, — хохотнул княжич. — Возьмёшься? — Георгий в упор посмотрел на друга.
Тот согласно часто закивал головой. В окружении княжича все знали, что вот такие ненавязчивые и несложные поручения иногда приходится выполнять каждому. Те же, кто не справлялся или отказывался, быстро оказывались вне друга друзей и вынуждены были искать себе другую кампанию… И в барах, и на прочих тусовках, им уже приходилось платить самим.
Москва. Дворец князей Протасовых-Бахметевых.
Семейство Протасовых-Бахметевых любило собираться на деревянной веранде, пристроенной ко дворцу: здесь царили лёгкий запах сосны и естественная прохлада, в отличие от комнат дворца, охлаждавшихся кондиционерами.
— Илларион, не расстраивайся. Конечно, жаль, что ты не стал чемпионом. Но жизнь — это не прогулка по Невскому проспекту с шествием от одной победы к другой; бывают и поражения, иногда — неожиданные, иногда — горькие, иногда — незаслуженные. Нужно сделать выводы и двигаться вперёд, — отец,