Лиланд Модезитт - Подобно Войне за Веру

Тристин вынул первый куб, тот, что содержал данные для полета вовне системы, убрал его в хранилище в углублении и вставил в считыватель новый набор курсовых задач. Данные хлынули через сеть, и Десолл нахмурился. Ибо предлагался полет не через систему Шевела с имитацией перехода, а через систему Кайсара. Кайсар был необитаем, человек не открыл там никаких форм жизни, отсутствовали планеты с водой, и вообще не имелось ничего, кроме скопищ оплавленных скал и газовых гигантов. То есть, речь шла о настоящем переходе.

Он продолжил сканировать профиль.

— Вам нужно, чтобы я послал пересмотренный профиль Контролю Шевела?

— Это было бы славно на случай, если случится беда.

Тристин вспыхнул, но зафиксировал профиль и закинул его на стоячую ЭМИ-волну. Затем проверил плотность пыли снаружи, прежде чем подать тягу вовне. Примерно ноль точка четыре, чуть выше. Если убывание плотности окажется стандартным, они выберутся в безопасное место минут за десять. Пока они выдвигались, он отслеживал на экране прочий мусор: водяные кометы, темные астероиды. Но экраны ничего не показывали. Он изучил профиль Кайсара, но тот казался достаточно прямым: проход на высокой скорости мимо внешнего газового гиганта с полным сбором данных, затем возвращение и переход домой. Начав наращивание энергии для перехода, Тристин спросил себя, что еще мог замыслить командир. Как только энергии стало достаточно, Тристин пробежался по профилю задания.

— Вы подготовились к переходу, лейтенант?

— Да, сэр.

— Тогда приступайте. На этот раз по-настоящему. Перебросьте корабль в пределы внешнего Оорта Кайсара.

Тристин нажал клавишу перехода и передал по сети ключ. Переход был едва ли не единственным действием, которое требовало сразу физического действия и нейронной команды. В случае бедствия достаточно и одной клавиши, если отключена внутренняя сеть.

Тьма стала светом; шум безмолвием; порядок обернулся хаосом, и корабль вывернулся наизнанку. То же произошло с корабельными системами, и все данные потекли через Тристина шиворот-навыворот. Полная околесица, и все же с неким намеком. На нечто за пределами хаоса. Бух!

Датчики не показали явных перемен. Температура вовне корвета по-прежнему составляла несколько градусов выше абсолютного нуля. Никаких космических тел в пределах световых часов. Но экран ЭМИ бездействовал, а репрезентативный показывал новую солнечную систему. Тристин вошел в сопоставитель времени, затем в репрезентативную систему сравнения, но сопоставитель справился раньше. «Система соответствует профилю Кайсара». Тристин переналадил двигатели и вывел корвет на курс к Вильгельму, внешнему газовому гиганту, позволив ускорению нарастать, убрав искусственную гравитацию и скармливая двигателям сбереженную энергию. Вскоре щелкнули сопоставители. «Погрешность перехода пять часов и 24 минуты».

— Не так худо.

Тристин продолжал обозревать экраны, меж тем как корвет вплывал в систему, подметив, что сопоставители начали подпрыгивать, как только реальная скорость вступила на кривую искажения времени. Он оглянулся на соседнее место, где восседал командир Фолсом, закрыв глаза, словно в дремоте. Тристин покачал головой, затем едва не рассмеялся. А почему бы и нет? Вероятно, его имплантат связан с внешними датчиками и дюжиной прочих предостерегающих устройств. Тристину хотелось бы так же легко ко всему относиться. Он отпил глоток из бутылочки с Подкренунчиком, вынув ее из держателя у колена. В положенный момент он начал программировать сбор данных с газового гиганта Вильгельма. Кому бы и с чего вздумалось назвать газовый гигант Вильгельмом?

Он еще раз глотнул из бутылки и потер лоб. Еще добрый стандартный час пройдет на корвете, прежде чем они начнут сбор данных. Он даже не попытался вычислить утраченное время вне огибающей. В конечном счете Вильгельм стал велик не только на экранах, но и во всех других отношениях. Полная информация лилась через датчики, быстро затопив Тристина данными. Начиная с температур, естественного ЭМИ, магнитных полей… И все данные были не просто частицами энергии, поступавшими в корабельные банки данных, но бурей чувств. Все сильней и сильней. Настолько, что у Тристина заныла голова. Помимо стандартного напряжения было… нечто еще.

Еще раз глотнув Подкрепунчика и глубоко вздохнув, он заставил свое сознание плыть через данные. Он словно шагал вброд в потоке цифр, которые ранили тело. И тогда он с усилием вернул внимание к аномалии, к трепещущему источнику энергии, взлетавшему пиками. Он нахмурился.

— Командир, там что-то, похожее на маяк-локатор.

— Где?

— Насколько я могу определить, северная широта около тридцати градусов, около восьмидесяти видится на четвертом сканнере.

— Выведите на третий экран.

Тристин повиновался.

— Да, это маяк-локатор, и как раз его вам требовалось найти. Летим домой. — Фолсом закрыл глаза и опять откинулся на спинку сиденья инструктора.

Тристин установил курс на ближайшую малопыльную и низкоэклиптичную точку перехода. Ничего значительного, ничего впечатляющего, просто найти маяк, о котором тебе не сказали. А если бы он не нашел? Тогда его отправили бы обратно на рубеж Периметра Мары? Или на транспорты? Или на внутрисистемные солнечные паруса?

Со стороны командира доносился негромкий храп. Тристин наблюдал за огибающими времени, подумывая, а сколько уже корабль провел в этом рейсе, но чувствуя себя слишком усталым, чтобы и впрямь заняться вычислениями. Краткие учебные полеты вокруг Шевел Бета редко подразумевали отклонения времени, которые составляли бы больше часа.

Субъективный час спустя Тристин толкнул клавишу перехода во второй раз и передал ключ по сети. Тьма вновь стала светом, шум безмолвием, а порядок обернулся хаосом, и корабль вывернулся наизнанку. То же произошло с корабельными системами, и все данные потекли через Тристина шиворот-навыворот. Полная околесица, и все же с неким намеком. На нечто за пределами хаоса. Бух!

Датчики не показали явных перемен. Температура вовне корвета по-прежнему составляла несколько градусов выше абсолютного нуля. Никаких космических тел в пределах световых часов…

Тристин помотал головой, чтобы избавиться от наваждения, что это он недавно уже пережил. Но тут обнаружил, что отличия все-таки имеются: экран ЭМИ был оживлен. В основном, он показывал излучения учебных корветов. Тристин вновь вошел в сопоставитель времени и в репрезентативную систему сравнения. Пространственный анализатор отозвался первым: «Система соответствует профилю Шевела».