Василий Клюкин - Коллектив Майнд

— За деньгами к Паскалю, — поморщился Айзек. — Поверь, я пытался не раз. Он мне всегда отказывал. Последний раз я его даже возненавидел. Это было, когда я пришел занять денег на операцию Викки. У него в доме до сих пор стоят наши общие фотографии, и довольно много. Он хорошо ко мне относится, вроде как. Хорошо помнит Викки. Но денег не дал.

Точнее он пообещал, конечно, если управляющая скажет, то он даст. Но его управляющая, хотя тетка неплохая, объяснила, что по контракту с «Коммуной» есть пункт, прямо запрещающий давать в долг или передавать безвозмездно кому-либо деньги, принадлежащие веджи.

Они же вообще хитро устроились. У «Комы» свой банк, и он, пожалуй, уже давно мощнейший банк в мире. Перекачивают деньги со счета на счет, а реально деньги практически не тратятся вовсе. Все выплаченные большие гонорары веджи так и лежат невостребованными. Как в свое время швейцарские банки тихо похоронили у себя на счетах деньги многих евреев. Веджи подписывают контракт, а тратят потом за редким исключением совсем мало.

Паскаль сказал, что если это запрещено, то он ничего не сможет сделать.

Я пытался ему объяснить, что запрещено управляющей, а ему можно. Я даже сказал, что верну с процентами. А он, мудила: «Зачем мне проценты?»

Ему как будто стерли его совесть. Причем не поверишь, он в состоянии смеяться над шутками из телешоу, смотреть кино. В футбол гоняет, будь здоров. Только своих шуток у него больше нет, его мозгов хватает обратиться к своей «няньке», как я ее называю, чтобы она сделала что-то, с чем он не справляется.

Смешно, что у него дома стоит и пылится неплохое оборудование. Еще и обновляется регулярно. Последние компы, гаджеты. Он предусмотрел в контракте, что все это будет постоянно новейшее. До того, как пойти скачиваться, он говорил, что Ева, его девушка, достойна всего самого лучшего, и он сделает всё, чтобы у них это было. Да вот только Ева сбежала, а девайсы остались. Он теперь больше их не запускает. И не может, болван, сообразить хотя бы, чтобы перестали доставлять новые.

Телек смотрит себе и смотрит, вечером на спорт, когда велит нянька. Ест простую еду. Он у нас теперь вегетарианец. Тоже по контракту. Ему всего хватает, и он всем доволен.

Такой счастливый водитель трамвая. Катает по одному маршруту каждый день и радуется жизни.

Сколько раз поначалу пытался его растормошить. Смотрел с ним школьные альбомы, вспоминал общие приключения. Он все помнит. Славные были времена, говорит. Сейчас, говорит, я изменился, и мне нравится другое.

Ненавижу гадскую «Кому».

И Паскаля тоже возненавидел. Мы были как братья, а Викки как сестра для нас обоих. Я ему доверял как себе. И его равнодушие теперь мне как нож в сердце.

Давным-давно, когда мы еще учились, был случай. Мы купались в шторм, и он начал тонуть. Я его вытащил. У меня язык бы никогда не повернулся его по такому поводу попрекнуть, но я даже про это ему напомнил, когда просил деньги для Викки. А он опять отказал. И я его ненавижу за это. Веджи или не веджи, а сдать энергию — это было его решение. Он, считай, нас бросил.

— Вот ты и вынудил меня потратить несколько минут моей жизни на то, чтобы выслушать историю об одном никчемном идиоте, — отозвался Байки, несмотря на грубые слова в адрес Паскаля, в его голосе сквозило сочувствие.

Айзек пропустил это мимо ушей:

— Потеря креатива сделала его таким. А когда профессор закачает ему ОЭ обратно, кто знает, что будет?

— Скажи, профессор — голова! — Байки зацепился за возможность сменить тему, — Вот реально, от него веет харизмой. Вроде бы такой, обычный немолодой дядька с вечно странным выражением на лице. Кофеек попивает, сигаркой дымит. А как представишь себе ту махину, которую он обрушил на всех нас, жуть берет!

Айзек понимал, о чем он. Всегда немного странно себя чувствуешь, если человек, которого знал только заочно, запросто с тобой разговаривает, да еще признает в тебе неглупого собеседника и даже компаньона. Особенно такая глыба науки! Общение с подобным человеком ставит тебя на следующую ступень твоего существования. Ты уже не ты, ты уже новый, перепрошитый, на другом уровне.

Особенно лестно, если этот человек — гений, который оставил свой след в истории человечества. Имя Джереми Линка выгравировано на скрижалях эпохи, которой он принадлежит. Несомненно, следующие поколения будут преклоняться перед его величиной, изучать его биографию в школах, называть его именем улицы, здания, звезды. Он — человек-легенда, перевернувший мир. Айзек ощущал, как начинает кружиться голова от осознания того, что теперь Линк — часть его команды. Подумать только!

Загнав фургончик на паром, ребята поднялись на верхнюю палубу посмотреть отплытие. Двигатели зашумели, вода забурлила, и паром отчалил. Чао, Сардиния! Через несколько часов достигли материка, быстро проскочив центр Генуи, выбрались на автостраду.

Байки по-своему выражал свои чувства относительно того, что произошло на острове. Свою эйфорию он конвертировал в скорость, с которой гнал автомобиль. И еще его шутливые реплики стали намного грубее.

Айзек вновь скатился на мысли о Паскале. Что он хотел от него? С одной стороны, увидеть своего старого любимого друга. С другой стороны, все ему высказать. Все обиды. Конечно, он был в мозговой тюрьме. Но Викки! Как он мог пренебречь жизнью Викки? Какой он вообще станет? Может ему плевать на их идею.

А может он скажет: «Что вы наделали уроды, я был так счастлив! Во что вы втянули меня, даже не спрашивая???»

А если в результате эксперимента он умрет? Или полным дураком станет, даже не хэппи? Эти мысли хотелось отогнать. Бог был в помощь, как говорится. Не должно все плохо закончиться.

И то, что Паскаль их пошлет, — как-то не верилось. Он пошел на сдачу ради Евы и потерял ее. Разве это не причина возненавидеть «Кому»?

Хотел ли он быть счастлив без нее? А если дружбе давно конец?

Айзек сам его уже ненавидел, может, и Паскаль давно не тот. С чего он решил, что его друг станет прежним классным парнем? А когда он узнает, что они рисковали его жизнью ради идеи?

Может записать видео, как он выглядел и вел себя в период веджи? Это обязательно надо сделать. Пусть полюбуется.

Айзека терзали сомнения. Настолько сильно, что он даже боялся сказать об этом Байки. Тот опять все исковеркает.

— Байки, а у тебя были настоящие друзья? — издалека начал Айзек.

— Был один. Даже два.

— И где они сейчас?

— Один уехал в Калифорнию. Родители переехали. Мы еще тогда подростками были. До двадцати одного года были друзьями. На мопедах гоняли, будь здоров.

— А второй?