Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Это уже поражение, Владимир всё прекрасно понял, но он не из тех, кто легко сдаётся, поэтому проявил упорство и решил играть до конца.

Но это не изменило ничего — через пятнадцать минут напряжённой кровавой грызни, одна из начальных секций акведука была разрушена, приток еды и золота резко сократился, Владимир не смог создавать войска в том же объёме и вынужден был констатировать, что это конец.

— Ладно! — процедил он сквозь зубы и нажал на кнопку капитуляции.

Сняв наушники, он начал слышать оглушительный вой толпы и огляделся. А толпа воет и неистовствует.

Заболотный встал из-за стола, прошёл к Жириновскому и пожал ему руку, так крепко, как смог.

— Спасибо, Владимир Вольфович! — поблагодарил он его. — Я не встречал никого опаснее, чем вы!

— Да, тебе тоже спасибо! — поблагодарил его Жириновский в ответ. — Прекрасная игра!

— Владимир Вольфович! — воскликнула подлетевшая к ним Юлия Бордовских. — Владимир Вольфович! Что вы можете сказать о прошедшем матче⁈

— Поиздеваться ко мне подошла, Юлия⁈ — раздражённо спросил её Владимир.

— Это великий финал великого турнира!!! — раздался вопль распорядителя. — Уважаемые зрители и телезрители! Сегодня великий день, ведь мы своими глазами увидели непримиримую борьбу двоих лучших игроков в мире! Запомните этот день!!! Он уже вошёл в историю, как и оба кибергладиатора, давшие нам столько зрелища, что хлеба уже и не надо!!!

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 16 июня 2000 года*

Владимир вновь перевёл взгляд на стеклянную коробочку, стоящую на полке книжного шкафа — в коробочке зафиксирован серебряный лавровый венок, который вручили ему, как занявшему второе место.

Организаторы попытались всучить ему какой-то гран-при, непонятно за что, по привычке боясь гнева верховного руководства, но Жириновский отказался от всего, кроме того, что он заслужил.

А этот венок радует ему глаза, потому что он унизил и уничтожил очень многих, чтобы получить его…

И он заслужил его, поэтому он в тысячу раз ценнее всех этих наград, которые ему вручали в разных странах, просто потому, что он президент СССР и его обязательно надо уважить.

«Я почти выиграл в сложнейшем турнире и получил этот серебряный венок в борьбе», — подумал Жириновский. — «Заболотный — он, конечно, подонок, но заслужил свой золотой венок».

Сейчас у Заболотного идёт череда интервью на ЦТ — к президенту просто так не подступиться, особенно после того, как в его аппарате начали требовать, чтобы никто особо не лез с расспросами, а вот Заболотный сравнительно легкодоступен и совсем не против понежиться в лучах славы.

— Пу-пу-пу… — издал Жириновский, а затем посмотрел на улыбающегося Орлова, сидящего напротив. — Чего скалишься, Гена?

— Да смотрю на тебя и вижу, что ты чем-то недоволен, — ответил тот. — Считаешь, что это ты должен был занять первое место?

— Нет, не считаю, что я должен был, — покачав головой, сказал Жириновский. — Но я считаю, что мог бы. И тогда золотой лавровый венок находился бы вон в той коробочке, а не на башке у Заболотного! Этот мерзавец ведь чуть ли не спит в нём! А всё потому, что на нём практически написано: «Я победил Жириновского!»

— Мне кажется, ты драматизируешь, — поделился мнением Геннадий. — По крайней мере, ты получил 150 тысяч рублей…

Приз за второе место, официально, равен 200 тысячам, но 25% забрали налогом, который Жириновский заплатил, как и все.

— Да к чертям эти 150 тысяч! — воскликнул он. — Они уже уехали — нет их! А я мог победить — ноздря в ноздрю шли!

Весь выигрыш он, как обычно, отправил на поддержку всё ещё существующих детских домов — численность воспитанников в них падает с каждым годом, по причине реализации программы усыновления, да и помощь не требуется, ввиду достаточности финансирования, но Владимир упорно продолжает слать деньги на подарки.

— Но не победил, поэтому отпусти уже это, — попросил Орлов. — Чего звал-то?

— Да просто поговорить, — ответил Жириновский. — Слышал, что пишут западные СМИ?

— Не только слышал, но и читал, — усмехнувшись, сказал Геннадий. — Говорят, что ты несерьёзный, в игрушки какие-то играешь, поэтому веры тебе нет.

— Ага… — подтвердил Владимир. — Такой вот я человек, наверное — в игрушки играю. А серьёзные люди, например, в игрушки не играют — у них всё серьёзно. Недавно подтвердились данные о потерях США в Ираке, кстати говоря. 11–13 тысяч человек убитыми.

— Ничего себе! — воскликнул Орлов.

— Ах, да, тебе же не докладывают… — произнёс Жириновский. — Ну, теперь будешь знать — мы уже превысили все целевые рубежи и теперь нужно задавать новые. Правда, Коалиция стала заметно ближе к Багдаду…

В Ираке дела идут не плохо, но и не хорошо, потому что наступление, отнимающее жизни у тысяч американцев, продолжается прежними темпами, города падают, один за другим, каждый — после героической обороны до последнего солдата, а война идёт и близится к закономерному финалу.

— Это же отлично, что они потеряли так много за такой короткий срок! — сказал Геннадий с возросшим энтузиазмом. — Багдад же укреплён гораздо лучше, чем остальные города…

— Лучше, чем Зееловские высоты и Берлин, — подтвердил Владимир. — Поэтому-то мы ожидаем, что битва за Багдад будет идти очень долго.

Без взятия Багдада под контроль, силы Коалиции не могут сказать, что выполнили все поставленные цели, а режим Хусейнов свергнут.

Население из города спешно эвакуируется — кого-то везут дальше на север, а кого-то вывозят в Сирию, в многочисленные лагеря для беженцев.

— Даже если американцы совершат подвиг и возьмут Багдад, на этом ничего не кончится — сам знаешь, — добавил Жириновский.

Под столицей находится второй Багдад, над которым почти десять лет трудились советские метростроевцы. На строительстве «метро» Багдада работали одновременно сорок бригад, в распоряжении которых было 19 тоннелепроходческих комплексов, работавших практически непрерывно.

Каждый комплекс проходил по 180–200 метров в сутки, создавая тоннели диаметром 5 метров. Это передовые изделия, созданные советскими конструкторами специально для военных задач — в Союзе сейчас работают сразу 24 таких комплекса, денно и нощно прокладывающих тоннели под крупными городами.

Если сравнивать с остальным миром, то у