Андрей Быстров - Лезвие вечности

Антон стоял, глядя на листок с телефонным номером.

– Мистер Долтон…

– Да?

– За этим парнем охотится мафия?

– Вероятно.

– И вы думаете, что они охотятся также и за мной? Но почему?

– Я не думаю, что они охотятся за тобой, – покачал головой Слейд. – Но ты близок к эпицентру… И попадаешь в радиус поражения.

– Тогда, может быть, мне скрыться… Бежать? Слейд пожал плечами.

– Во-первых, куда и как? А во-вторых, бежать – значит, привлечь к себе внимание и переместиться в самый центр мишени. Возвращайся домой, Антон. Поговори с тем парнем, когда он появится, попытайся его убедить. И не вздумай игнорировать мой совет. Со мной ты выиграешь, без меня проиграешь.

– Но скажите хотя бы, – взмолился Антон, – чего именно я должен остерегаться?

Ему показалось, что в долгом взгляде англичанина промелькнула тень печали.

– Не знаю, – сказал Слейд. – Не знаю.

Это был мир причудливых форм и очертаний, мир иллюзий и недоговоренности. Тут вздымались к небесам сотканные из паутины серебряные лестницы, хрустальные двери завлекали и обманывали, зеркальные лабиринты томили предчувствием разгадки. Но стоило заглянуть за последний поворот, как все начиналось сначала… Этот мир населяли добрые гномы в изумрудных одеждах, небывалые звери с огромными грустными глазами, смеющиеся феи, колдуны и волшебники. Здесь случалось то, чего не могло случиться нигде и никогда, и на недоуменные вопросы давались лукавые ответы. Здесь было весело и страшновато, и отсюда не хотелось уходить.

Борис Градов целый час бродил по выставке живописи Ольги Иллерецкой. В уголке обнаружилась пара-тройка обещанных теледикторшей «лаконичных пейзажей» и столько же этих, как их… «глубинных психологических портретов». Борис мысленно похвалил телевидение за правдивость, но если он надеялся встретить на выставке саму художницу, то пока надежды не оправдывались.

Подойдя к пожилой смотрительнице зала, Градов отрекомендовался репортером газеты «Культура» и вежливо спросил:

– Как бы мне повидаться с Иллерецкой? Редакция заказала интервью.

– Да вон она, – указала рукой старушка, – беседует с Павловым, критиком.

– Как же я ее не заметил, – пробормотал Борис.

– А она только что пришла.

Изящная девушка в джинсовом костюме, с короткими светлыми волосами стояла спиной к Борису и что-то увлеченно доказывала вальяжному дяде, который меланхолично кивал.

Градов отошел к дальней стене и тронул за плечо молодого человека, созерцавшего картину с мистико-косми-ческим сюжетом.

– Видите того толстого дяденьку?

– Вижу, а что? – с недоумением отреагировал молодой человек.

– Это критик Павлов. Пожалуйста, скажите ему, что его срочно требуют в дирекцию, к телефону.

– А вы сами?

– А я ему коньяк должен, – подмигнул Борис. Юноша улыбнулся.

– А если он спросит, кто просил передать?

– Ваша легенда? Ну, вы в дирекции были по делам. Когда уходили, кто-то вас и попросил – мол, загляните в зал, кликните скоренько оттуда Павлова – и описал его в двух словах. Да не станет он выяснять!

– Сделаем.

Борис наблюдал, как молодой человек подходит к Павлову и что-то ему говорит, как тот разводит руками, извиняясь перед девушкой, и отчаливает. Иллерецкая оказалась в одиночестве, чем Градов тут же воспользовался. Он молча предстал перед ней, глядя в ее синие глаза с мужественным ироничным прищуром – по меньшей мере, так он это за­думывал.

Иллерецкая смотрела на Бориса в полнейшей растерянности. Потом она, видимо, решила, что следует применить против нахала его же оружие – иронию, но не молчаливую.

– Что вам угодно? – Ирония, прозвучавшая в этой фразе, выплескивалась через край.

Борис поразился ее самообладанию. Ничто во взгляде девушки не подтверждало, что она узнала его, – а ведь несомненно узнала, не могла не узнать!

– Мне угодно… Гм… Получить ответы на некоторые вопросы.

– Вы журналист?

– Какой к черту журналист! – разозлился Борис. – Послушайте, я понимаю, что у вас могут быть свои секреты, свой скелет в шкафу. Но поймите и меня. Я попал в идиотское положение. Информация для меня – шанс выжить.

Изумление на лице Иллерецкой сменилось испугом.

– О чем вы?

– Ольга… Простите, не знаю отчества…

– Обойдетесь.

– Нет, это невозможно! – Борис сцепил руки, хрустнул пальцами. – Да это просто неблагодарность! Не хотелось напоминать, но я спас вам жизнь!

Иллерецкая неуверенно рассмеялась.

– Вот как? И где, когда?

– На даче Калужского, черт возьми! Или, по-вашему, не я застрелил бандюгу вот из этого пистолета?

Рука Бориса метнулась к карману, но он вовремя отдернул ее. Иллерецкая же испугалась уже по-настоящему.

– Кто вы? Уходите… Я позову на помощь! Градов колебался – страх в глазах девушки был непод­дельным.

– Оля, не волнуйтесь… – Бориса пронзила догадка. – У вас есть сестра-близнец?

– Нет у меня никаких сестер.

– Нет?.. – И тут Градов увидел родинку на шее девушки. – Конечно нет! Даже у близнецов не бывает одинаковых родинок! Это вы!

Вокруг них начинала кучковаться любопытствующая публика, в зале появился рассерженный глупым розыгрышем критик Павлов. Еще слово, подумал Борис, и разразится скандал, который вполне может закончиться в отделении милиции.

– Извините, – буркнул он. – Извините, обознался.

Растолкав любопытных, он ринулся к выходу. Никто не окликнул его.

Оказавшись на улице, Борис закурил, перебрался на противоположный тротуар. Итак, это, без сомнения, она, та девушка, которую он встретил при драматических обстоятельствах на даче профессора. И у нее могут быть тысячи причин, чтобы отказаться узнавать Градова. Что ж, у него не меньше причин следить за ней.

Ждать пришлось долго. Иллерецкая вышла часа через полтора. Она была одна, что обрадовало Бориса. Девушка направилась по Кузнецкому Мосту в сторону Петровки, свернула на Рождественку. Она шла не оглядываясь, не быстро и не медленно, не прогулочным шагом, а обычной походкой спешащего человека. Так что, уже забыла о происшествии на выставке? Или… Сердце Бориса подпрыгнуло. А вдруг она не хотела разговаривать с ним при свидетелях? А сейчас идет одна и не торопится именно для того, чтобы он догнал ее?

Борис ускорил шаг. Девушка свернула в Варсонофьевский переулок и зашагала к Большой Лубянке.

Переулок был пустынным. Лишь одинокий прохожий, двигавшийся параллельным курсом чуть впереди, отделял Бориса от Ольги. Борис упирался взглядом в его широкую спину, обтянутую темным пиджаком. Этот пиджак смущал Градова. Зачем человеку пиджак в жаркий солнечный день? Сам Борис носил ветровку только из-за того, что в ней удобно прятать пистолет…