Александр Лидин - Непрощенный

Артем, который только-только сделал пару шажков, остановился.

— Глаза открой!

Свет все еще слепил, однако теперь Артем разглядел квадратный коридор. В потолке через каждые пять-шесть метров располагались лампы с мутными прямоугольными плафонами. Удивительно, но помещение выглядело обжитым и почти уютным.

— Здесь живут, что ли? — спросил Артем, осматриваясь.

— Может, и живут, — уклончиво ответила Матильда. — Камай сюда.

Прищурившись, Артем заметил справа вход в другой коридор — точно такой же, как тот, в котором они стояли, и с точно такими же лампами. Тишина стояла такая, что в ушах звенело. Но странно: в таком помещении любой звук должен был будить гулкое эхо. Тут же ничего подобного не наблюдалось. Артем коснулся стены. Вроде пластик… Забавно. И на потолке такой же. И на по…

— Знаешь, что я думаю?

Матильда, которая только что обернулась, чтобы в очередной раз отчитать «напарника» за нерасторопность, издала скрип с неопределенно-вопросительной интонацией.

— Подмести бы не мешало, — Артем указал на две цепочки следов, которые тянулись от двери к их собственным конечностям.

Паучиха снова заскрипела, на этот раз то ли задумчиво, то ли раздраженно.

— Вот я и говорю: шнеляем отсюда, пока нас не засекли.

— А следы?

— Хочешь — убирай. Коридор большой, наубираешься вдосталь. А мне время дорого.

Тоже логично. Оставить чисто вытертую полосу среди повсеместной пылищи — значит, наследить еще больше. Поэтому Артем с тяжелым вздохом поплелся по коридору за своей спутницей.

Идти пришлось недолго, и вскоре паучиха нырнула в дверной проем, за которым началась лестница, ведущая вниз — такая же крутая и узкая, как и предыдущие… но, в отличие от нее, хотя бы освещенная.

И совершенно бесконечная.

Артем попытался прикинуть, на сколько метров они спустились под «землю», и у него заболела голова. А ведь еще наверх ползти — столько же. Если, конечно, они не собираются выйти на противоположную поверхность диска. Как если бы проковырять туннель в Земле и из Европы попасть в Австралию.

До Австралии — или ее местного аналога — они не добрались. Лестница все-таки закончилась, и Артем увидел дверь — точно такую же, как наверху: толстую, овальную и с колесом посередине. И это колесо просто напрашивалось, чтобы за него ухватились покрепче и повернули. По часовой стрелке.

Случается, что в какой-то момент ты вдруг ясно понимаешь, что должен сделать что-то определенное. Просто должен — и все. Предки в таких случаях говорили о велении Божьем или дьяволе, смущающем честных христиан нечестивыми нашептываниями. Артем протянул руку, осторожно провел пальцами по неровной поверхности, стирая толстый слой пыли… Никаких сомнений. Четыре рельефных буквы складывались в короткое слово:

ОТКР.

Русский язык. И все вокруг разговаривают на русском языке, хотя и с изрядной примесью малопонятных словечек. Может, это все-таки глюк на почве передозы чего-то и научной фанта…

— Что случилось? — поинтересовалась паучиха.

— Знакомого встретил, — пробормотал Артем и снова навалился на колесо.

Он чувствовал, что за этой дверью находится что-то важное. Но что? Вряд ли он смог бы ответить на этот вопрос. Как бы то ни было, там оказался коридор — точно такой же, как был наверху, и это разочаровывало. Зато, по крайней мере, не приходилось ломать голову над тем, что делать дальше. Пропустить вперед даму, закрыть за собой дверь и…

И передвинуть вот этот рычажок под табличкой «Вакуумный фиксатор».

— Ты что творишь?! — завопила Матильда, но ее голос потонул в змеином шипении.

— Скипаем… — придушенно пискнула «вдовушка» — похоже, прекрасно понимая, что «скипать» некуда. Она метнулась к одной стенке, к другой, потом шлепнулась на спину и поджала все восемь лап.

Обморок…

Артем беспомощно уставился на нее. Что-что, а приводить в чувство паучих, пусть даже и разумных, ему не приходилось. Добро бы нашатырь наличествовал… а как ей делать искусственное дыхание? Он присел рядом на корточки и осторожно коснулся щетинистой лапки, похожей на сухой еловый сучок.

— Эй, — окликнул он. — Вставай.

Лапка слабо пошевелилась.

— Диск… — обморочно скрипнула паучиха. — Сейчас разлетится… в артымац…

— С чего ты взяла?

— Ну… что ты там… дернул…

— Вакуумный фиксатор? А что такого? Дверь запер и все…

«Вдовушка» подскочила, словно ей дали пинка. На Артема уставились все восемь круглых глаз.

— Ты с чего взял? Откуда ты знаешь?

— Так ведь по-русски написано!

Паучиха опасливо подковыляла к двери и некоторое время изучала непонятную надпись.

— Как ты сказал? По… руски?

Что было в ее голосе, Артем понять не мог. Удивление… недоумение… испуг… Но почему?

— Ты же сама говоришь по-русски! — попытался объяснить он. — А здесь по-русски написано. Вы что, поголовно неграмотные?

И умолк, чувствуя, что слова тут бессильны.

— Это письмена Древних, — серьезно произнесла паучиха. — Их языка никто не знает. А мы говорим по-другому. И пишем тоже.

— То есть?

— То и есть.

— А ну, напиши что-нибудь, — проговорил Артем.

— Например?

— «Открыть».

Паучиха выбрала неистоптанный участок пола и вывела несколько загогулин, напоминающих помесь латиницы с японскими иероглифами.

— Вот это — если «открыть» в сложноподчиненном предложении. А вот так… — она пририсовала еще одну кривульку, — в неопределенно-директивном наклонении. Вот так — в повелительном…

— Хватит, — взмолился Артем. — Сколько у вас этих наклонений?

— Шесть. А разве у вас иначе?

Господи… И это называется «найти общий язык»!

Однако Артем отметил два весьма любопытных момента. Во-первых, закорючек в написанном паучихой слове было меньше, чем букв, но больше, чем слогов. И во-вторых, ей даже в голову не пришло уточнить, в каком значении используется это слово. Можно ведь дверь открыть, а можно новый континент.

— Хорошо, — «вдовушка» отступила на шаг и наклонила набок головку. — А как, по-твоему, это пишется?

— По-русски?

— Да… Поруски.

Артем подвинулся, написал «открыть» — для простоты печатными буквами. Паучиха подошла поближе и медленно провела коготком по одной букве, потом по другой…

— Это в каком наклонении? — буркнула она.

— То есть «в каком»?

— Ну… в повелительном, в неопределенно-директивном?

— Нет.

— Что «нет»?

Окончательно замороченный, Артем схватился за голову.