Вячеслав Васильев - Перехват

  - Могу ли я поинтересоваться, не применял ли противник в схватке с нашим Седьмым флотом чего-нибудь нового, неожиданного? - осторожно поинтересовался каперанг.

  - Да нет... - пожал плечами адмирал. - Похоже, все неожиданности достались нам. Там всё происходило достаточно традиционно.

  - Странно... - задумался командир 'секретного' авианосца. - А Четвертый флот противника не пытается изменить курс?

  - Пока нет.

  - Гм... Ладно, все их предыдущие действия можно объяснить, как отвлекающий манёвр, призванный облегчить выполнение задачи 'невидимками'. А это... Там ведь тоже далеко не идиоты сидят. Значит, нам надо ждать ещё сюрпризов. - сделал вывод каперанг.

  - С одной стороны, после этих 'невидимок' можно ожидать чего угодно, но, с другой стороны, это 'что угодно' очень трудно представить. Ну, хоть от 'невидимок' мы теперь защищены.

  - Тут есть некоторые проблемы, - озабоченно вздохнул собеседник Адмирала. - Мне пришлось задействовать весь личный состав без остатка для того, чтобы перекрыть подходы к планете. И то остались небольшие 'дыры'. Но мои... - каперанг едва заметно запнулся, - люди... Не железные так же как и все остальные. То есть неделю они продержатся без отдыха на стимуляторах, а потом... Надо будет организовывать посменное патрулирование, а значит, плотность контроля упадёт вполовину.

  - А если я сделаю запрос наверх, чтобы к вашему секретному оборудованию допустили наших людей? С соответственным уровнем допуска, конечно...

  - Не выйдет, - отрицательно мотнул головой капитан авианосца. Слишком специфические требования и слишком длительная подготовка. Я уже сообщил своему начальству свои соображения относительно необходимости увеличения количества соответствующе подготовленных экипажей. Но там ответили, что это невозможно. По крайней мере, в ближайшее время.

  - Жаль, очень жаль... - нахмурился адмирал.

  - Кстати, в свете этого вопроса я бы хотел напомнить о том самом лейтенанте Белецком, который первый обнаружил 'невидимок' и вступил с ними в бой. Я так и не смог добиться у спасательно-эвакуационной службы внятной информации о его судьбе. Хотя бы выжил он или нет? У меня каждый человек на счету.

  - У меня информации не больше, чем у вас. Его спаскапсула взорвалась то ли при спуске, то ли при ударе о поверхность. Связь с высланным к месту катастрофы автоматическим спасательным ботом была потеряна при ядерном взрыве, уничтожившем промышленный комплекс неподалёку. Повторно выслать машину мы не можем. Спасатели и так разрываются. Срочная помощь нужна десяткам, сотням тысяч людей. Система спутникового контроля поверхности повреждена, и этот участок, как и один из многих, не контролируется. Мы вышлем ещё один бот при ближайшей возможности, но пока... - развёл руками адмирал. - Я подписал представление о награждении этого лейтенанта. Посмертно, или нет, мы узнаем позже. Это всё что мы на данный момент можем для него сделать. Кстати, - перевёл адмирал разговор с неудобной для него темы, - у вас есть какие-нибудь соображения о причинах того, что 'Спруты' атакуют исключительно Вторую Крепость, и игнорируют все остальные цели?

  ***

  Как-то, ещё в бытность Белецкого второкурсником лётного училища, он согласился на предложение друзей принять участие в альпинистской экспедиции. И в принципе, об этом не пожалел. Было и интересно, и весело, и адреналина море... И вершину они покорили (пятитысячник, между прочим!).

  Но... Как высказался один из однокурсников Егора, карабкавшийся тогда рядом по крутым склонам - 'рождённый летать - ползать не может. Пусть даже по горам'. И парень с ним был полностью согласен: разве может ползанье по дну воздушного океана сравниться с полётом, а ещё лучше, с боем в открытом космосе?

  Хоть оба друга тогда имели представление о космических схватках разве что по записям да симулятору, они единогласно решили, что нет - не может.

  И вот теперь ему приходилось на своих двоих топать по местам, отдалёно напоминающих тот поход. Впрочем, нет. Скорее окружающая местность напоминала полигон, на котором в училище проходили занятия по выживанию. Да. Именно так. Не горы, а скорее предгорья. Каменистые холмы, высокие, но явно недостойные права гордо именоваться горами, пересекались глубокими расселинами не так уж часто. Изредка попадались следы ушедшей отсюда цивилизации: полуразрушенные опоры демонтированных транспортных магистралей, полузасыпанные где песком, где породой останки горнодобывающей техники... Как-то даже попалась гладкая, как стол площадка площадью почти с гектар, на которой, очевидно, когда-то что-то располагалось. Что именно - жилые модули, ремонтная база, или стартовая площадка грузового лифта?

  Кто знает... На карте Белецкого площадка была безымянной, а размышлять на эту тему под влиянием монотонного рейда по негостеприимному Сварогу совсем не хотелось.

  Рейд, на удивление, проходил без особых трудностей. Человек, скафандр с бесчувственным рысем внутри и импровизированный транспортёр медленно, но уверенно продвигались вперёд, оставляя за собой след из нанорейдмаркеров, по которому спасательная экспедиция или следственная группа, а то и обе вместе, должны были проследить путь группы от места крушения.

  Пока что за всё время, проведённое в пути, серьёзные препятствия в виде особо крутых склонов попадались только дважды. Тяжелее всего там приходилось транспортёру. Однако он с честью выходил из трудных ситуаций, помогая себе манипуляторами. При взгляде на то, как этот гусеничный паучок натужно карабкается через очередное препятствие, пилоту иногда представлялось, что тот натужно пыхтит и про себя ругательски ругает человека, решившего двинуться в трудный путь, вместо ожидания помощи на месте.

  Несколько затруднял движение сильный порывистый ветер. Экзоскелет скафандров помогал смягчать его удары, но иногда, во время заката и рассвета, когда ветер усиливался, удержаться на ногах становилось почти невозможно.

  Егор скорректировал график движения. Вместо одной длинной ночной остановки, во время которой можно было подкрепиться и отдохнуть, в том числе и поспать, теперь он делал две короткие. На время смены дня и ночи. А ночью продолжал движение, так же, как и днём, благо темнота не была проблемой для ноктовизоров.

  Попав однажды под кислотный не то что дождь, а даже ливень, Белецкий стал стараться останавливаться в местах, хоть как-то защищённых от осадков. Удавалось это не всегда, особенно поначалу, но на второй неделе пути всё чаще стали попадаться зёвы заброшенных шахтных разработок. Кроме вертикальных стволов попадались и горизонтальные штреки.