Майкл Стэкпол - Принц хаоса

– Ты не можешь знать радость, которой наполнили меня твои слова. – Она подарила ему быструю улыбку. – Позже мы сможем больше поговорить об этом, и я покажу тебе глубину моего счастья от твоего возвращения.

Принц кивнул.

– Я тоже наслаждаюсь шансом показать тебе, как я счастлив снова быть с тобой.

– Но сейчас мы должны быть теми, кто мы есть для народа. – Оми отвела от него взгляд, когда лимузин проехал через ворота аэропорта, и подняла правую руку для приветствия.

Виктор посмотрел налево и широко открыл рот. Улицы Имперского Города были переполнены людьми. Транспаранты свисали из окон и были натянуты поперек улиц. Большинство было написано японскими символами, но на многих также были добавлены английские и немецкие надписи. Он мог прочитать очень мало иероглифов, и нашел переводы искренними, но некорректными. Даже при том, чувство воодушевления их создателей было очевидно.

Даже без символов, радость на лицах не могла вести в заблуждение. Люди, сотни тысяч людей, молодые и старые, богатые и бедные, благородные и крестьяне, выстроились вдоль улицы и приветствовали. Многие надели широкие белые ленты на голову с выведенными на них чернильными иероглифами, другие надели униформу, покроем напоминающую ту, что носили его десятый полк Лиранской гвардии, комгвардия или другое подразделение из оперативного соединения. Дети стояли на бордюрах тротуара и салютовали, или махали руками, сидя на плечах своих родителей.

Толпа поклонилась и выпрямилась, когда лимузины проехали. Некоторые люди держали тонкие свечи, другие целые факелы, и это открытое пламя осветило процессию. Сигнальные ракеты взмыли в небо и взорвались яркими цветами, вспышки камер головидов искрились подобно звездам в толпе.

Снова реакция удивила Виктора. Он участвовал в парадах в связи с различными государственными поводами, больше, чем мог вспомнить. Будучи ребенком, он ненавидел их, потому что его руки уставали от маханий. Достигнув зрелости, он понял необходимость быть увиденным, улыбался и приветствовал других, но это всегда казалось ему чем-то вроде игры. Однако здесь излучаемая настоящая любовь и благодарность возбуждали его и заставили улыбаться и приветствовать всех, надеясь, что каждый, кого он видел, решит, что он приветствует именно его или её.

Виктор потерял счет времени в поездке от космопорта до Дворца Единства. Путешествие казалось, длилось вечность, но также казалось, прошло очень быстро. Он мог сказать, по боли в плечах, что он махал весьма немало, все же он действительно не чувствовал усталости. Он опустил руки, когда ховерлимузин проскользнул сквозь ворота, выпрыгнул, когда транспорт остановился, и предложил свою руку Оми, чтобы помочь ей выйти.

Почти тотчас же её рука выскользнула из его ладони, и она опустила взгляд. Виктор повернулся и увидел приближающегося координатора.

– Это был настоящий прием, Теодор-сама.

– Я рад, что сумел впечатлить вас. – Лицо Теодора было немного хмурым, – Есть вещи, которые мы должны обсудить – нет, не о моей дочери и тебе – но здесь есть люди, которых вы должны сначала увидеть. Омико, не проводишь ли Виктора к ним?

– Как вы пожелаете, отец.

Виктор предложил Оми руку, и она взяла её, положив левую руку на сгиб его правой.

– На что намекает твой отец?

– Доверься мне, Виктор и доверься моему отцу. – Она остановилась в тени входа и привлекла его ближе. – Ты помнишь приветствия толпы?

– Только что? Как я могу забыть их?

– Хорошо, ты никогда не должен забывать их. – Она улыбнулась и поцеловала его в нос, – И помнишь, как мы были вместе последний раз в моем саду?

Виктор улыбнулся.

– Очень хорошо, моя любовь.

– Хорошо.

Она снова направилась к входу в Дворец Единства.

– Что я пропустил, Омико?

– Ничего, Виктор. Доверься мне.

Оми провела его сквозь дверной проем, и сердца Виктора подпрыгнуло. В прихожей, которая подчеркивала её рост, стояла его сестра Ивонна и слегка улыбалась ему. На ней было красное кимоно, которое было на несколько оттенков темнее, чем её волосы, вышитое тиграми, такими же серыми как и ее глаза. Она было двинулась к нему, но заколебалась.

Виктор улыбнулся Оми и выпустил её руку. Он бросился к сестре и крепко обнял её.

– Ивонна, ты здесь! Это здорово!

– Я тоже рада тебя видеть, Виктор. Я так боялась.

– Что? – Её голос дрожал, что удивило его. Он немного отступил и изучал ее лицо. Красные, заплаканные глаза – она плакала. – В чем дело, Ивонна? Почему тебя не было в космопорте?

Его сестра напряглась и выскользнула из его объятий. Она сложила руки на животе и отвела глаза.

– Я не хотела испортить твое возвращение домой.

– А? – Он нахмурился, – Как ты могла это сделать?

– Разве ты не видишь, Виктор? – Слёзы потекли по ее щёкам. – Я потеряла твое государство.

Кабинет первой принцессы

Новый Авалон

Марка Красис, Федеративное Содружество

15 марта 3061 г

Катрина смотрела на поднимающийся поток пузырьков в своем шампанском. Она восхищалась, как свет янтарной жидкости и бокал для шампанского объединились, чтобы сжать мир, на который она смотрела на просвет. Медленно вращая бокал в изящных пальцах левой руки, она позволила ему захватить всё, что когда-то было кабинетом Виктора. Она улыбнулась, осознав, что теперь она держала всё, что когда-то принадлежало брату, на ладони.

Она отпила глоток и улыбнулась. Сухое, такое же сухое, как вкус пыли во рту Виктора. Откинувшись на спинку кресла, которое служило Виктору и их отцу, Хэнсу Дэвиону, Катрина позволила себе маленький гортанный смешок. Он не удивилась шагу Теодора принять оперативное соединение на Люсьене для героического приветствия – в конце концов, это был поступок в духе Куриты. Там Теодор мог обрушить на Виктора новости о том, как он потерял всё.

Но координатор сделает это сам или позволит Ивонне самой искупить свои грехи? Катрина снова сделала глоток, смакуя слабый фруктовый аромат шампанского, и как лопающиеся пузырьки щекочут горло. Она знала, Ивонна наслаждалась бы сейчас шампанским – собственно, это она положила его в хранилище. Жаль, что у неё сейчас нет причин для празднования.

Ивонна сбежала из Федеративного Содружества вскоре после нового года, но напряжение сохранялось и в её отсутствие. Катрина знала, что Ивонна пострадает от перехода, но первая принцесса надеялась, что младшая сестра внемлет доводам. В конце концов, я сделала это для пользы нашего народа и людей Внутренней Сферы.