Владимир Брайт - Цвет крови – черный

– Я был уверен, ты не вытерпишь до вечера и пойдешь этой дорогой.

Деферро вздрогнул от неожиданности. Точнее сказать, его передернуло от ужаса. Внутренности скрутило болезненной судорогой, а перекосившееся от страха лицо превратилось в жуткую маску.

Одно дело – встретиться с мертвецом среди бела дня на многолюдной площади и совершенно другое – в мрачных лабиринтах Глео.

Нищий сразу догадался, кому принадлежит голос. Разумеется, это Ворон собственной персоной. Зловещая птица, вырвавшаяся из страны мертвых, чтобы настигнуть живого в подземном тоннеле.

– Что… – Голос предательски дрогнул, выдав хозяина.

– Что мне нужно? – Невидимый собеседник хрипло рассмеялся.

Неприятный булькающий звук напомнил о том, что с горлом у Айта не все в порядке. А точнее, оно вспорото от уха до уха.

– Хороший вопрос. Прямо сейчас удовлетворю твое любопытство и покажу, что на свете бывают вещи и пострашнее смерти. Отвернись, я зажгу факел.

Деферро беспрекословно повиновался.

Огниво выбило искру, и спустя несколько секунд, потребовавшихся, чтобы глаза привыкли к смене освещения, Ворон приказал:

– А теперь поворачивайся.

Калеке отчаянно не хотелось этого делать. Он знал: ничего хорошего там не увидит. Мышцы одеревенели, став непослушными, и Деферро неожиданно понял, что начинает сдавать. Двадцать лет назад он бы рассмеялся в лицо толпе мертвецов. И не дрожал бы при этом, словно девственница в преддверии первой ночи с мужчиной. Тогда все было по-другому. А может, просто так кажется с высоты прожитых лет?

– Ты король или…

Да, он король. Мужчина. Предводитель. Кукольник, дергающий за нити людских судеб. Судья и палач. Богач и нищий. Он Деферро – убогий. Но только внешне. Внутри у него бьется неистовое сердце, для которого нет ничего невозможного. И если нужно взглянуть в лицо смерти, что ж – он готов.

Калека повернулся и увидел не мертвеца и не монстра, а кусок мяса, по которому ползали отвратительные белые черви. Присмотревшись внимательнее, Деферро понял, что перед ним не гнилая туша, а некто, отдаленно напоминающий человека без кожи. Причем самым отвратительным во всей этой картине были именно деловито копошившиеся черви.

– На встречу со старым другом можно не надевать парадный костюм. Что скажешь?

Деферро не понял, к чему относился последний вопрос – к внешнему виду или к «парадному костюму» мертвеца. Поэтому ответил коротко:

– Да.

– Вижу, мы до сих пор понимаем друг друга.

Незамедлительно последовало очередное согласие.

– Тогда перейдем сразу к делу.

– Хорошо.

– За последнее время я многое успел повидать и немало пережить…

«Кто бы сомневался», – подумал нищий, но предпочел промолчать.

– Узнал кое-что новое о жизни и смерти, об устройстве мира и о богах…

Кем бы или чем ни был этот кусок мяса, покрытый червями, ему явно что-то было нужно. В противном случае он бы уже давно расправился с Деферро.

– И понял, что время старых богов сочтено. Слабеющие титаны обречены на медленное угасание.

Король нищих никак не ожидал услышать подобные откровения в столь необычном месте. Сказать по правде, он был удивлен и никак не мог взять в толк, какое отношение имеют к нему боги.

– И что с того?

Деферро не любил неопределенность, а еще меньше – ходить вокруг да около.

– Благодаря заклинанию я стал живым трупом. Судя по всему, тебя ждет нечто подобное. Черный маг получил деньги за выполненную работу, только забыл упомянуть о побочном эффекте.

– Ты…

– Лгу? – Айт вновь хрипло рассмеялся. Создавалось такое впечатление, как будто этот ужасный труп обладает неиссякаемым запасом оптимизма. – А то, что ты видишь прямо сейчас, – обман зрения. Подземелье, черви и все остальное – не более чем твоя больная фантазия. Ведь так?

– Нет.

– Тогда не говори ерунды, иначе я убью тебя прямо сейчас. А через несколько часов ты воскреснешь и испытаешь на собственной шкуре, каково это – быть живым мертвецом.

– Можно найти мага и попытаться…

– Нельзя. Все эти годы я провел в поисках чернокнижника. В конце пути меня ожидало страшное разочарование. Ублюдок мертв. Поэтому с возникшей проблемой придется справляться самим.

– Хорошо, я согласен. Попробуем вместе что-нибудь сделать. Только не пойму одного – чем конкретно я могу помочь?

– Ну, для начала стоит осуществить твою давнюю мечту – разделаться с лидерами воров, объединив под своим началом все преступные группировки города.

– И какова цена этой мечты?

– Жрецы.

Когда речь идет о серьезных вещах, лишние объяснения ни к чему.

– Я не готов пойти против жрецов. Они слишком сильны.

Прежде чем что-либо сделать, нужно реально оценить степень риска. Деферро понимал, что идти против жрецов – безумие.

Судя по его тону, кишащий червями кусок мяса был искренне удивлен:

– Разве я спрашивал о твоей готовности?

– А…

– Заткнись и слушай внимательно. У тебя есть всего два варианта. Я разберусь с ворами, открыв тебе прямую дорогу к давней мечте, или убью прямо сейчас. Потом оттащу в какой-нибудь дальний коридор и брошу. Когда воскреснешь, попытаешься найти выход – и не найдешь. Лабиринт имеет несколько уровней. Мы находимся на самом верху. Провалившись в яму-ловушку – окажешься на втором ярусе. Затем на третьем. И так – до самого нижнего, девятого, последнего уровня, выхода из которого уже нет. Представь себе – целую вечность скитаться во тьме и одиночестве, будучи не в силах умереть. Разве с этим может что-то сравниться?

– Нет. – Деферро не сомневался, что Айт выполнит обещание.

– Тогда о чем мы вообще говорим?

– О том, что тебе нужно от жрецов. – Когда нет выбора, приходится идти на любую, даже самую опасную сделку.

– Чтобы народ потерял в них веру. И толпа поняла: время старых богов подходит к концу.

– А не слишком ли многого ты хочешь?

– Нет. Я хочу совсем малого. Слухи – чем неправдоподобнее, тем лучше. Несколько подтасованных фактов, пара убийств. Неожиданное «просветление» какого-нибудь нищего. Все это не так уж трудно сделать тому, в чьих руках контроль над преступным миром.

– Но жрецы начнут расследование, пытаясь докопаться до истины.

– И пусть начинают. Чем сильнее противник, тем приятнее победа. Не забывай, ты будешь знать своих врагов в лицо, а они тебя – нет. Не составит труда устранить слишком ретивых, поселив в сердца оставшихся страх.

– У жрецов масса приспешников и последователей. К тому же простые люди на их стороне.

– Толпе все равно, кого любить и боготворить. Тот, кто громче кричит, лучше всех врет и время от времени кидает щедрые подачки, без труда завоюет сердца обывателей.