Андрей Быстров - Рыцари Атлантиды

Он коротко рассмеялся. Саблин перелез через фальшборт, задержал дыхание и бросился в мрачные вздымающиеся волны. Оранжевый жилет раздулся. Голова Валерия исчезла за пределами прожекторного светового круга.

Брюс поднес ко рту микрофон:

— Самый малый вперед.

Разбуженные дизели вздрогнули, заворчали. Яхта удалялась наперерез порывистому ветру. Когда было пройдено около мили, Брюс приказал заглушить двигатели и погасить огни.

Тридцатиметровая субмарина «Барс» двигалась на север вдоль девяносто пятого меридиана на глубине сорока метров. Скорость не превышала пятнадцати узлов, возможности «Барса» были гораздо значительнее, но командиру лодки капитану первого ранга Борису Шабанову не требовалось экстремальных режимов. Напротив, он хотел остановиться и провести профилактический осмотр пароэнергетической установки реактора — его тревожили показания манометров. Само по себе небольшое повышение давления не представляло опасности, а в случае серьезных неисправностей система управления и защиты реактора СУЗ автоматически сбросит между компенсирующими решетками стержни аварийной защиты. Но до этого лучше не доводить, «Барс» и так выбивался из графика автономного плавания.

Повинуясь Команде, носовой горизонтальный руль чуть отклонился в плоскости, и лодка поднялась до тридцати пяти метров. Всплывать здесь было пока нежелательно: акустики заметили неподалеку небольшое суденышко. Судя по размерам, это была всего лишь прогулочная яхта, но она находилась довольно близко.

Штурман Олег Багров, располагавшийся в кресле центрального поста справа от командира, внезапно чертыхнулся и повернулся к Шабанову.

— Наш радиобуй принял SOS, командир. Шабанов нахмурился:

— Где?

— Сейчас… Прямо перед нами, примерно полмили.

— Может, та яхта? — вклинился энергетик Никитин, он же «Дайвер». — Шторм-то какой был.

— Нет. — Багров покачал головой. — Яхта много восточнее и уходит. А это… Похоже, радиомаяк спасательного жилета.

— Мы, кажется, все равно хотели всплывать, — осторожно сказал Никитин.

— Маячок почти над нами, — доложил Багров. — Что будем делать?

Командир включил интерком.

— Стоп машина. Срочное всплытие, — приказал он. — Продуть среднюю, носовую и кормовую.

Саблин не видел в темноте, как расступились волны над рубкой подводной лодки, как выдвинулись прожекторы. Он услышал глухой шум, и в глаза ему ударил ослепительный свет.

— Хей, бадди! — донеслось до него. — Холд он, уи ар гоуинг ту сэйв ю!

— Ребята, я здесь! — завопил он по-русски что было сил и поплыл к лодке. Его извлекли из воды, вытащили на палубу, сплошь покрытую прессованными блоками толстой резины, вплотную прижатыми друг к другу.

— Ты русский, что ли? — с любопытством спросил Валерия молодой белобрысый парень. — Как тебя сюда занесло?

— Русский, русский, — задыхался Саблин. — Как здорово, что вы свои! Когда вы орали по-английски, я думал, янки… Я спортсмен, одиночная кругосветка. Шторм, моя яхта…

Теперь по сценарию следовало потерять сознание, что Валерий и выполнил артистически.

— Мужик совсем выдохся, — посочувствовал кто-то.

— Давай его вниз, доктор разберется, — ответил другой голос. — Сколько же он тут бултыхался, бедняга…

Саблина подхватили под мышки и заволокли в низкую, не выше полутора метров дверцу рубки. Но на трап субмарины они еще не попали. Для этого нужно было миновать всплывающую спасательную камеру — ВСК, плоский цилиндр, похожий на огромную, поставленную на ребро консервную банку. ВСК занимала все пространство внутри рубки, по ее стенам были укреплены сорок два сиденья — по числу членов экипажа. Саблина протащили через ВСК, открыли нижний люк и только тогда оказались на трапе, ведущем мимо центрального поста к каютам.

Их встретил врач Дегтярев с аптечкой первой помощи в руках. Он немедленно ввел Саблину антишоковый препарат. Потерпевшего крушение отнесли в каюту, сняли с него спасательный жилет, уложили на койку. Жилет полетел в угол. Появились Шабанов и старпом. Врач растирал спасенного спиртом и переодевал в сухую одежду.

— Русский, спортсмен? — удивился командир, выслушав доклад. — Что-то я не слышал ни о каких одиночных кругосветках. А впрочем… Читал что-то такое в газетах еще на берегу…

— Так и так, — сказал старпом, — надо было всплыть для проверки реактора.

— Да, не будем медлить…

Они вышли, оставив потерпевшего крушение наедине с врачом. Тот возился с аптечкой, подбирая комбинацию медикаментов для инъекции. Саблин застонал и открыл глаза.

— Где я? — Он оглядел тесную каюту.

— Очухался? — улыбнулся Дегтярев. — Что, браток, ничего не помнишь?

Валерий зажмурился, затряс головой:

— Что со мной случилось? Где я?

— На подводной лодке.

— Где?! — Саблин попытался приподняться. Дегтярев удержал его:

— Лежи, лежи. У своих, все в порядке. Сейчас я тебе сделаю укольчик, ты поспишь, и все будет хорошо.

Врач подмигнул, сделал укол и вышел. Саблин вскочил. Надлежало действовать очень быстро. Неизвестно, что за препарат ему вколол врач, возможно, сильное снотворное.

Языком Саблин вытолкнул из-за щеки остро отточенное клиновидное лезвие с резиновыми защитными накладками, подскочил к своему спасательному жилету и резким движением распорол неподатливую синтетическую ткань. В его руках оказались два предмета — никелированный металлический цилиндр, свинченный из двух половинок, и плотный полиэтиленовый сверток. Саблин засунул то и другое в карманы, приоткрыл дверь, прислушался. Тишина. Никого не было в коридоре с выкрашенными в темно-зеленый цвет стенами, по которым тянулись хитросплетения труб и кабелей. Саблин проскользнул в коридор, спустился по трапу и откинул люк, ведущий в аккумуляторные ямы — отсеки, где располагались аккумуляторные батареи. При их работе постоянно выделялся водород, поэтому ямы непрерывно вентилировались, и воздух прогонялся через печи дожига.

Валерий распечатал полиэтиленовый сверток и надел извлеченный оттуда американский модернизированный противогаз «MF-1», входящий в комплект снаряжения спецгрупп по борьбе с терроризмом. Предполагалось, что террористы могут применить средства химического нападения, в том числе и самые современные. Поэтому компактный, удобный «MF-1» надежно защищал почти от всех известных на сегодняшний день газов, поражающих дыхательные органы. Саблин перекрыл вентили труб, ведущих к печам дожига. В его руке поблескивал никелированный цилиндр.

В последнюю секунду он испугался. Как только цилиндр будет вскрыт, содержащиеся в нем летучие вещества вступят в бурную реакцию с водородом, образуя сильнейший яд — цианистый водород. Меньше чем за минуту все на борту «Барса» погибнут, не успев даже осознать, что с ними произошло.