Кирилл Партыка - Эпицентр

Она оказалась на удивление изощренной. Отсутствие элементарной гигиены ничуть не смущало ее. И этим она заразила меня. Мы почти ничего подобного не проделывали с Ларисой даже в более подходящих условиях, лишь когда-то давно, с женой, особенно в медовый месяц. Ольга, черт бы ее побрал, была великолепна. Она не издала ни звука, хоть я и чувствовал, что она побывала на вершине не менее чем трижды. Я впивался зубами себе в ладонь, сдерживая неподобающие звуки, которые могли донестись до костра. Но это удавалось с трудом, потому что Ольга умудрилась и меня трижды втащить на вершину почти без перерыва на отдых. Она очень отличалась от женщин Зоны, замученных жизнью, всегда чем-то встревоженных. Она была до предела раскованна, и потому ее гладкая кожа будто обжигала мне пальцы огнем, проникавшим глубоко внутрь. Чувствуя себя свиньей и предателем, я получил небывалое наслаждение.

Потом мы лежали на наших комбинезонах, брошенных на траву, и отдыхали.

— Это тебе за мое чудесное спасение, — прошептала Ольга. — Очень не хотелось стать ужином для этой твари.

— Гусары денег не берут, — ляпнул я и подумал, что в последнее время шучу исключительно идиотски. Но она не обратила внимания, погладила меня по груди. Сквозь сонную истому я «прислушался» к Ольге. Но мои надежды не оправдались. От моего «шестого чувства» абсолютно нагую женщину по-прежнему надежно прикрывала глухая броня ее натренированной воли. Где натренированной, кем? В санлагерях тамошними вертухаями?

— Как ты сумел избавиться от Тигра? — спросила она.

Я промолчал.

— Ты мне не веришь, — сказала Ольга. Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Ты особенный, я сразу поняла. От тебя трудно что-то скрыть. Очень проницательный, да? — И, не дожидаясь ответа, продолжала: — Может, и правильно делаешь, что не доверяешь. Но, в сущности, все равно неправильно. У нас с тобой одна цель.

— Я когда-то говорил о своих целях? — лениво спросил я.

— Я и так знаю… Ну ты прав. Все несколько не так, как мы представили Директору и остальным. Но, поверь, большего я рассказать не могу. Ради пользы дела. А дело это…

— Думаешь, я не догадался, что всех нас используют вслепую? — Мне не нравилось, что она сама завела этот разговор и все равно крутит.

— Допустим, что так. Ты, кстати, тоже не прочь меня поиспользовать… Да ладно, дело не в этом. Ты все узнаешь в свое время, я тебе обещаю. Поверь, что за нами стоят благородные люди с чистыми побуждениями. Власти никогда не решат проблемы Зоны. Потому что, если их решить, возникнут новые, еще большие. Думаю, сам догадываешься. Но проблемы Зоны хотят и могут решить другие люди. И мы обязательно должны добраться до Эпицентра. Я и ты.

— А остальные?

— Остальные тоже. (Как-то не очень убедительно у нее это прозвучало.) Но я и ты — обязательно. Любой ценой.

Я приподнялся на локте.

— Мне не всякая цена по карману. Я за каждого в экспедиции отвечаю. А ты нет?

Ольга прижалась ко мне.

— Давай без вопросов ребром. Я говорю только о самом крайнем случае, самом непредвиденном и неблагоприятном. Не буду врать, мужчины у меня были. Ты не первый, само собой, и даже не второй. Ну неважно. Ты нежный хищник, опасный и ласковый. И еще что-то такое особенное. Бабы таких любят до беспамятства. Я, как ты мог заметить, тоже баба. И как я жила в последние годы, не хочется вспоминать. Если я скажу, что влюбилась в тебя — еще раньше, почти сразу, как увидела — ты, конечно, не поверишь. Вот я и не буду этого говорить. Но, поверь, ты мне небезразличен. Если б ты знал, как ты мне небезразличен!

Я усмехнулся.

— У меня тоже не было такой женщины. Скажем — никогда. И что я теперь должен сделать? Угробить всю экспедицию, чтобы ты могла с победной реляцией вернуться к своим шефам?

Ольга вздохнула.

— Дурачок ты. Не надо гробить экспедицию. Это просто к слову как-то нехорошо пришлось. К шефам вернуться с победной реляцией — это не цель. Цель — добраться до смысла происходящего в Зоне.

— Я так и не понял, каким способом предполагается это достичь, — перебил я.

— Сказала же, узнаешь в свое время. Но у меня есть и другие цели. Я не хочу больше ни Зоны, ни спецзаданий, ни тем более санлагерей. А если компетентные органы узнают, что я здесь побывала, после допросов последней степени мне обратно в лагеря прямая дорога. Если выживу. А я не хочу. Я хочу нормальной жизни. И мне пообещали, что, если справлюсь с заданием, мне помогут.

— Обещанного три года ждут, — усмехнулся я. — Порой и дольше.

— Это обещание сдержат, не сомневайся. Но есть еще одно обстоятельство… А ты хотел бы избавиться от всего этого?

— От чего?

— Уйти из Зоны, минуя санлагеря, и жить в свое удовольствие. — Она вдруг тихо рассмеялась. — Желательно, со мной.

— Как-то у вас все молниеносно, милостивая государыня. Вы ни черта обо мне не знаете, кроме того, что я лучше многих адаптировался в Зоне. Стреляю метко и все такое прочее… А жить со мной после всего, что я здесь повидал, думаю, просто невозможно. Я по ночам во сне кричать буду и спать не давать.

Она опять засмеялась.

— Ничего, я перетерплю. Так хотел бы или нет?

Ее слова, конечно, нельзя принимать всерьез. Она играет со мной в какую-то свою игру с неизвестными мне ставками. Но, черт побери, она вот так, обыденно, между делом, предлагает мне возвращение из земного ада на обычную землю. Я давно перестал даже думать об этом. Более того, я и не хотел возвращаться. Но сейчас я, кажется, расслабился. И на минуту перестал быть Ездоком по кличке Серый.

Если повезет, я сумею покрутиться в Зоне, как уж под вилами, еще год-другой. Потом меня непременно убьют. Неважно кто. Нельзя вечно ходить по краю. И образ жизни в Зоне не изменишь. Как стрелок на Диком Западе. Снял пояс с револьверами — тебя тут же пристрелили в спину. Перспектива снова стать человеком на миг показалась мне заманчивой. Хоть я и был уверен, что меня наверняка обманут.

Я перевернул Ольгу на спину, навис над ней, упираясь руками в землю.

— Выполни мою просьбу. Прямо сейчас.

— Какую?

— Расслабься. Закрой глаза. Ни о чем не думай, не напрягайся, думай только обо мне, о том, как я буду храпеть ночью в твоей постели.

— Зачем?

— Надо.

— Что за причуды? — Ольга обвила руками мою шею. Она приподнялась, поцеловала меня в губы, потом опять откинулась на спину и смежила веки.

Я сосредоточился и приготовился заглянуть под ее «броню». Без этого никакие наши дальнейшие разговоры не имели смысла. Кажется, я слишком сильно сосредоточился.

— Вам не холодно? — прозвучало прямо над нашими головами как гром с ясного неба.