Алексей Гравицкий - Четвертый Рейх

Что означали цифры, сказать было невозможно. Может быть, странные местные даты, может быть номера статей, по которым шли местные заключенные. Или вообще какие-нибудь экзотические параметры, вроде того, как женщины пишут о себе: «90/60/90».

Кларк вздохнул.

У той, что осталась на Земле, все так и было. Ну, разве что нижние 90 были чуточку больше, на целых семь сантиметров…

Баркер встряхнул головой, чтобы выгнать ненужные мысли.

В остальном, если сделать поправку на местную архитектуру, камера была самой обычной. Потолок, пол, нары, параша. Что еще можно придумать? Человеческая мысль в этом смысле на удивление консервативна.

— Как ты думаешь, что с нами будет? — спросил Мацуме.

Он сидел на самом краешке лежанки и грустно смотрел в одну точку.

Баркер пожал плечами.

— Да кто его знает… Не от нас зависит. Хотя, можно предположить, конечно. Сначала помаринуют как следует. Пока там начальники разберутся, кто такие, почему и откуда. Потом они будут соображать, кто из них за что отвечает. Затем — кому надо с нами общаться, вопросы задавать и все такое…

— Откуда ты знаешь?

— Бюрократия везде одинаковая. Да и люди, одни и те же. С некоторыми, конечно, отличиями. — Баркер вздохнул.

— Ты про что?

— Да так… — Кларк повернулся в сторону Мацуме. — Ты, и правда, не понимаешь?

— Нет. — Японец испуганно мотнул головой.

— А ведь вы с ними в союзе были.

— С кем? Кто?

— Японцы. — Баркер оскалился. — Мир завоевывали. А?

— Мир? Мы? — У Мацуме отвисла челюсть.

— Ну да. — Кларк снова повернулся на спину. — Историю надо учить, Мацуме. Историю. Полезная штука. Так что, смотри. Может, к тебе они хорошо отнесутся. Еще нас всех вытащишь.

— Куда мне?..

— Главное, не паникуй. Все будет хорошо.

— Так ты думаешь, что нас потом будут допрашивать?

— Обязательно. Как полагается. Но ты все равно не волнуйся. Это они сейчас волнуются, бегают, поди, по лестницам, из кабинета в кабинет. Что такое? Откуда? Так что ты для них, сам по себе, событие небывалое. Одно меня только волнует…

— Что?

— Как бы Погребняк им чего не устроил. Он мужик решительный. Иногда даже слишком. Хотя, может это и хорошо.

— Он, наверное, на корабле остался, — предположил Мацуме, но Баркер покачал головой.

— Нет. Саша Погребняк не на корабле. Это я тебе точно говорю.

Осьминога не было долго. Настолько долго, что Александр успел перерыть гору информации, кое-что накопать, кое-что сопоставить и сделать кое-какие выводы.

Самым сложным вышло начало поиска. Что искать, когда не знаешь, что искать? Александр размышлял недолго, затем ввел в строку поиска «дубовые листья». В энциклопедических текстах значилось, что это один из символов Германии и США, использовался в геральдике, одежде, чеканился на орденах и монетах, печатался на деньгах. Других файлов высыпало столько, что ковыряться в них было бессмысленно.

Погребняк пропустил никчемный поток информации и снова задумался. Нужен другой запрос, или уточнение. Он напряг память.

У начальственного типа с космодрома на форме выделялись только эти листья. Хотя нет, не только. Что-то там еще поблескивало. Поблескивало на форме… Звезды?

Чувствуя, что цепляет удачу за хвост, он задал новый запрос «дубовые листья и звезды». На этот раз сработало четко. Три листа, две звезды. Знаки различия обергруппенфюрера СС и СА.

Александр принялся шлепать новые запросы, присвистнул. Организации на букву «С» выходили далеко не военными и давно не существовали. Звание же приравнивалось к генералу армии. Понятно теперь, чего те в черном так лебезили. От таких шишек в самом деле может зависеть и карьера, и судьба, и жизнь. Вот только не могло здесь быть этой шишки, как и других в черной форме.

Так, стоп! Глазам своим Погребняк доверял, а потому слюнявые «не может быть» решил отбросить сразу. Может быть, не может — какая разница, если в реальности оно есть?

Откуда? Как? Каким образом? Это вопросы, но и их стоило отложить. Сейчас важнее было понять, с чем именно они столкнулись. И Александр стал мурыжить электронку дальше.

Работал быстро. Хоть записная книжка не экзокостюм, батарейки хватит надолго, но и ее ресурс небезграничен. А насколько они здесь застряли, и когда еще может понадобиться записнушка, трудно было даже предполагать. Кроме того, в любой момент мог вернуться Осьминог.

Через несколько минут всплыла другая атрибутика, уже знакомая свастика. По спине пробежал холодок. Погребняк быстро облизнул губы.

Ответы рождали новые вопросы, но он старался не заострять на них внимание. Штудировал самые разные материалы и сопоставлял, благо, информация была доступна. Она была доступна не только ему, сотруднику Агентства. Власти Объединенной Земли ничего не прятали от своих граждан. Зачем? Запретный плод сладок. Любой запрет рождает желание, любая загадка подталкивает к поиску разгадки, любая тайна заставляет искать ответы. Те, кто управлял сегодня человечеством, не создавали запретного плода, напротив, сделали его настолько доступным всем, что сама ценность его потерялась.

То, что известно всем, не интересно никому. А в истории — тем более. Зачем ковырять тему, если скандала все равно не раскопать? Разве что ты специалист, но военная история в мире, не ведущем войн, опять-таки не привлекала особого внимания. Специалистов было ничтожно мало. И то, что они знали, другим казалось заумью.

История вообще была скучна. Цифры, имена, даты и никакой практической выгоды. Ее начитывали в школе и институтах, но делали это бегло, к облегчению учащихся. С древнейших времен до наших дней. Не заостряя внимания на нюансах.

Погребняк знал о Второй мировой, как все. Знал, что победил некий союз, включающий в себя Россию. Знал, что позднее история начала размываться и появился спор, кто именно выиграл войну. В этом споре Россия и США тянули на себя одеяло первенства единоличной победы. А потом мир объединился, границы рухнули, знаменуя торжество глобализации, и спор этот потерял актуальность.

Но само наличие спора говорило о том, что история начала размываться задолго до того, как ее размыли искусственно. А искусственная амнезия в этой области была отработана великолепно. Хватило всего-то двух-трех поколений, и всё. О Второй мировой войне, Гитлере, Сталине, Черчилле современный обыватель знал не больше, чем о нашествии монголо-татар с перепутавшимися именами их ханов. И больше знать не хотел, потому как не было в этом знании никакой практической ценности. Во всяком случае, так считалось.