Юрий Валин - Эльдорадо для Кошки-2 (СИ)

Катрин сдернула с головы косынку, в два счета перетянула жгутом руку парня выше раны.

— У меня не болели. Зубы, — прошептала Блоод. Она с облегчением смотрела, как иссякает кровавый ручеек.

— У меня, собственно, тоже, — озабоченно пробормотала Катрин. — Найди в мешке флягу с джином и чистую ткань. Я сейчас…

Перебегая вдоль частокола, Катрин заглядывала в щели. Ага, вот. Понятное дело, слишком далеко лошадей оставлять деловым гостям было лень. Рядом с конями скучал старый знакомый.

Давешний хуторянин нетерпеливо поглядывал в сторону усадьбы. Бандитские лошади уныло топтались, привязанные в редких кустах.

Не стесняются, бандюги. В смысле, не стеснялись.

Прислоненная к стене старая жердь ненадежно хрустнула, но помогла девушке перебраться через частокол. Совершив несложный обходной маневр, Катрин зашла разбойнику за спину. Мужик упорно следил за домом и обеспокоился, только когда лошади зафыркали. Когда он обернулся, Катрин холодно улыбнулась:

— Здорово, хозяин. Свининку привез? Нет? Что-то не задался у тебя день…

Разбойник едва успел положить руку на топор за поясом, как тупой конец древка глефы врезался ему между ног. Пока мужик стоял на коленях и пытался втянуть в себя воздух, коварная шпионка освободила его от оружия. Вообще-то, реабилитационный период затягивать было незачем.

— Встаешь и идешь во двор. Или я тебя здесь оставлю. Только мятые яйца на память вырублю.

Бандит ковылял впереди. Вязать ему руки Катрин не собиралась. Пусть только попробует драпануть….

…Узкий язык Блоод слизывал капли крови, сочащиеся из-под неумело наложенной повязки. Расслабленный чудесной анестезией Энгус блаженно раскинулся на сене.

— Джином дырку залила?

Блоод кивнула. Кажется, ее щеки были влажны.

Катрин отвесила пинка пленному толстяку:

— Пшел в дом…

…Бандит, задыхаясь, таскал трупы. Тела хозяев уложил в доме, соратников по промыслу выволок за ворота. Так и не пришедшему в себя мальчишке-арбалетчику скрутил руки и оставил у крыльца. Попыток ухватить оружие плешивый пленник не предпринимал, тупо повиновался коротким приказам.

Катрин, с трудом удерживая позывы рвоты, позволила невольному санитару покинуть смрад дома. Заставила перетащить побитых дружков в кусты подальше от двора.

— Обыскивать будем? — прохрипел добросовестный помощник.

— Нет, — лаконично ответила Катрин.

Разбойник перевел взгляд на глефу в ее руках:

— Со мной-то что будет? Меня убивать нельзя.

— Ясное дело, — кивнула Катрин. — Как же тебя, такого красавца, и вдруг железом? Это ж только детишек резать можно.

— Это не я. Это Груздь, — плешивый разбойник быстро указал на тело крупного мужика. С гроздьями растянувшихся по траве кишок тот уже не выглядел таким великаном. Уже жужжали мухи.

— Что-то он молчит. Видать, из скромности? Или ты врать вздумал?

— Королевский суд разберется, — почти угрожающе заявил пленник. — Мне скрывать нечего. Суд Короны суров, но справедлив. Это все знают. Корона Ворона великой мудростью славна. Невинных всегда отпускают, а я здесь случайно проезжал.

— Просто мимо погулять шел? Я в этом не сомневалась. Счастливейшая страна. Все честные, доброжелательные, гостеприимные. Жаль, что я не местная. По поводу детей больше ничего не скажешь? Перед смертью?

— Меня нельзя… — сукин сын, наконец, начал бледнеть. — Нету такого закона.

— Есть, ты просто не в курсе. Законы чрезвычайного времени, они же революционные. Можешь считать себя жертвой самосуда. Поворачивайся спиной.

— Нет! Нельзя! — толстяк развернулся и зачем-то пытался побежать…

…Вытирая глефу, Катрин подумала, что порой забрать жизнь двуногого даже проще, чем таракана раздавить. Только это великая тайна, которую мироздание тщательно бережет от пацифистов, правозащитников и прочих убежденных толстовцев.

Кровотечение остановилось. Катрин ослабила жгут, принялась перебинтовывать рану. Энгус расслабленно наблюдал. Выглядел он сонным, но в целом вполне адекватным. Зато Блоод была похожа на побитую собачонку. Катрин не выдержала:

— Не смотри так, ради богов! Иди, поешь, и уберемся с этой несчастной фермы.

Суккуб неохотно выскользнула из сарая.

— Ей меня жалко, — гордо сказал Энгус.

— Баран! Мне тебя тоже жалко. Хотя и не очень. Если бы «болт» попал ниже, ты или вонял бы выпущенным дерьмом, как выгребная яма, или никогда не смог иметь детей. Вот тогда Бло было бы тебя по-настоящему жалко… Полагаю, добили бы тебя от большого сострадания. Что моргаешь?

Вернулась ланон-ши.

— Уже? — удивилась Катрин, заканчивая с перевязкой.

— Пища невкусная.

— Ишь, зажрались, разбрасываться харчами начинаем. Ладно, надевай штаны и трогаемся.

Энгус смог забраться в седло без посторонней помощи. Бок о бок с Блоод, они выехали из ворот. Катрин догнала друзей позже. За спиной занималась огнем крыша злосчастного хутора. Из праха вышли, в пепел все уйдем. Катрин страшно хотелось глотнуть джина.

— Осел нудный! — Катрин шлепнула хворостиной каурого мерина. Животное отличалось исключительным упрямством. Катрин уже поняла, что командование табунами, пусть даже небольшими, не входит в число ее любимых занятий. Тем не менее, бросать семерых коняшек было глупо.

— Ты его к вороному не пускай. Они друг друга не любят, — посоветовал Энгус.

— Надо же. А я их всех не люблю, скотов безмозглых. В хозяев пошли, косорылые…

— Им пока разумения не хватает. И твои намеки насчет колбасы их беспокоят.

— Это не намеки. Это честное предупреждение.

— Ты же все равно не станешь менять таких работящих лошадок на какую-то там сомнительную жесткую еду?

— Почему это? Если до вечера мы не доберемся до наших заграничных друзей, оставлю этих одров волкам.

— Этого каурого волки тебе наверняка вернут. В знак признательности, — уверил Энгус.

Блоод хихикнула.

— Молчи уж, — Катрин кинула взгляд на забинтованную руку парня, — Щорс недоделанный.

— А кто такой щорс? — спросила Блоод. Троица лошадей под ее руководством вела себя примернее дрессированных пуделей.

— Негр такой. Он с белыми воевал.

Ответила Катрин неудачно. Сначала пришлось объяснять, что ни Щорс, ни негры, не имеют отношения к Троянской войне. Потом подробно растолковывать, кто такие негры и почему начинаются гражданские войны. Про войны слушатели поверили, про чернокожих человеков не очень. По крайней мере, всем было интересно. Даже тупому мерину.