Виктор Косенков - Русский клан

Человек в черном пальто улыбнулся, прихлебнул кофе. Все его движения были неторопливыми, плавными. Он поставил чашечку на блюдце так, будто опасался, что она расколется. Аккуратно разжал пальцы.

— Тема нашего разговора, Денис, очень деликатна. Потому я бы не хотел начинать его вот так, с бухты-барахты.

Подошел официант, поставил перед Рогожиным синюю кружку и маленькое блюдечко с миниатюрными печенюшками. Пользуясь небольшой паузой, собеседник Дениса снова отпил из чашечки.

Они сидели в небольшом подвальном кафе, безликое оформление которого вызывало удивительное ощущение уюта.

Приглушенный свет, мягкая цветовая палитра стен, удобные стулья. Чисто, негромко, мягко. Рогожин никогда по собственной воле не назначил бы переговоры в таком месте. Но в этот раз инициатива исходила не от него.

Сегодня утром у него появился посыльный от очень солидного человека. И передал сообщение.

Таким способом пользовались нечасто. Чтобы сообщить нечто важное, достаточно было позвонить. Послать Е-мэйл. Факс, наконец.

С человеком, верным и надежным, передавали только нечто действительно важное.

— Тот, кто вас сюда послал… — начал Рогожин.

Но человек в черном его прервал:

— Меня никто не посылал. Относительно моей персоны вы можете ошибаться. Это я попросил уважаемого человека оказать мне услугу и пригласить вас на беседу.

— А в чем смысл? Нельзя было просто позвонить?

— Думаете, этого было бы достаточно? — Собеседник улыбнулся. Он был весь чистенький, аккуратный. Гладко выбрит, кожа ровная, ни единой морщинки. Волосы аккуратно уложены. — Всего лишь одного звонка достаточно, чтобы вы пришли один по указанному адресу?

Рогожин кинул взгляд в сторону. В подвальчике было немноголюдно. Какая-то парочка сидела в дальнем углу, да мужчина в красной спортивной куртке с аппетитом жевал отбивную. Ничего такого, чего стоило бы бояться.

— Нет, — покачал головой человек. — Не думаю. Вы бы поинтересовались: мол, кто звонит да почему, да пошла бы тягомотина…

— Кстати, вы не представились, — напомнил Рогожин.

— И не буду. Поверьте, Денис, это вас не должно волновать. Достаточно и того, что вам известно: я связан с очень серьезными людьми. Пусть я не являюсь частью их схем. Но вся деятельность таких людей входит в сферу моих интересов. И, поймите меня правильно, меня устраивает текущее положение дел.

— Эту песню я уже слышал.

— Может быть. Но вы не вслушались в слова. Положение в Питере изменилось. Это сильно портит общую картину. Тревожит и меня, и тех, кто выше меня.

— А что, и такие есть?

— Есть. Но разговор сейчас не о них.

— Знаете, кем бы вы ни были, — Рогожин зло раскрошил печенье в пальцах, — но я конкретно не догоняю, о чем сейчас разговор. Пусть он тридцать три раза деликатный, но все же давайте перейдем к делу. Или хотя бы пододвинемся к нему поближе.

— А мы и так ближе некуда, Денис. Я имею в виду связь с цыганами.

— Это мое дело.

— Ваше. — Человек в черном кивнул. — Именно что ваше. Надеюсь, вы понимаете, что и ответственность за это дело несете вы? Вы работаете с цыганами и поставляете на рынок Питера некачественный товар. На это не идут даже те, кто на этом рынке работает уже долго. Такое поведение вне правил.

— И что?

— И то, Денис, что вы не учли реальной ситуации. Вы не учли государственной политики, Денис.

— А при чем тут это?

— При том. Почему, вы думаете, серьезные наркотики — героин, крек и другая синтетика — на рынок не поступают? Почему найти кокаин сложнее, чем левый ствол? При этом довольно широк спектр травы и других препаратов естественного происхождения.

— Почему?

— Потому, Денис, что уничтожить наркобизнес невозможно. Но его можно контролировать. Всегда найдутся идиоты, которые хотят свести счеты с жизнью. Всегда есть больные, зависимые люди. Их лечат. Иногда успешно, иногда нет. Положение довольно шаткое. Как, впрочем, любое равновесие. Государству нужны деньги, чтобы лечить этих самых больных, зависимых наркоманов. Благое дело, не находите?

— Мне, если честно, все равно. Если есть идиот, желающий отравиться, то это его право.

— Может быть. Где-то я даже с вами согласен. Но государству нужны деньги. И мы их ему предоставляем.

— При чем тут я?

— При том, Денис. Вы связаны с цыганами. Которые делают некачественный товар. Который гробит людей значительно быстрее, чем вся известная линейка других наркотиков, имеющих хождение в Питере. Вы нарушаете баланс, Денис. Но я вас не виню. — Собеседник поднял руку, словно отметая любые возражения Рогожина. — Я вас понимаю. Вы молодой, энергичный человек. У вас, может быть, значительное будущее. Но сейчас вы сильно портите государству жизнь. Это неправильно.

— Вы хотите, чтобы я кому-то платил?

— Нет. Платят другие. Брать деньги от вас бессмысленно.

— Почему?

— Синтетический героин. Вы производите и торгуете препаратом, который не дает шансов на успешный исход лечения. Понимаете? Никаких шансов. Лечить людей, которых невозможно вылечить, даже если это делать на деньги того, кто их убивает, кто продает им концентрированную смерть… Нелогично и глупо.

— И что вы предлагаете?

— Да. — Человек улыбнулся снова, широко, показывая зубы. Рогожину показалось, что клыки у собеседника немного длиннее обычного. — Я могу предложить.

— Что?

— Вы сворачиваете работу. Более того, цыганы теперь это ваша проблема. Их выбивали из Питера старательно и последовательно. Но теперь пришли вы и дали им возможность торговать. Это ваша проблема.

Рогожин покрутил синюю кружку в ладонях. Обмакнул в остывший кофе указательный палец, облизнул его.

— Чего-то я не понимаю, — сказал Денис, прищуриваясь. — А почему, собственно, вы сами не умоете цыган и меня заодно? Раз вы такие крутые… Почему не спустите собак? Государство, о котором так печетесь, не натравите?

— На цыган? Или на вас? — поинтересовался человек. — Тут, видите ли, есть ряд нюансов. Во-первых, убрать вас как персону ничего, конечно, не стоит, но и пользы особенной не принесет. Потому что за вами, вы простите, Денис, разгребать и разгребать. А во-вторых, разбираться с цыганами на государственном уровне, мягко скажем, не хорошо. Дело будет пахнуть дурно. Вам ведь знакомо слово «геноцид»? Государство — явление масштабное, и его действия часто бывают страшны. Бьешь по мухе, а сшибаешь телевизор. Знакомо? Ведь нельзя же сказать, что цыганский театр «Ромэн» — это сплошь наркодилеры и производители дури. Нет. Нельзя целый народ записывать в преступники. А государство именно так и сделает. Не со зла, просто иначе оно не может. Иначе не получается. И вот, чтобы уладить такие сложные дела к обоюдному удовольствию, есть такие люди, как я. Которые приходят к таким людям, как вы, и просят исправить некоторые ошибки. Собственноручно. Цыгане не должны поставлять на рынок свою дурь. Повторюсь. Это ваша проблема.