Василий Гозалишвили - Джокер для Паука

Когда-нибудь я его удавлю… — пообещал себе сотник, и, жестами приказав прячущимся неподалеку монахам двигаться к дворцу, первым вышел из подворотни…

…За Дровяными воротами было тихо и спокойно. Замерев возле навеса для караульных, брат Игел осмотрел место недавней схватки и уважительно покачал головой: последний бой десятник Нигс вел не с двумя полусонными часовыми, предусмотренными планом, а с четырьмя хорошо обученными, и, главное, бодрствовавшими в момент нападения, воинами. Причем, по крайней мере, двое из них были второй, а то и первой степени посвящения: и вовремя среагировали на внезапную атаку «товарища» по караулу, и оказали ему достойное сопротивление. Судя по следам крови и положению тел, Нигсу пришлось туго: уполовинив число противников в первые же секунды схватки, он слишком понадеялся на свой опыт, силу и скорость, и в результате нарвался на скользящий удар вдоль топорища. Потеряв четыре пальца на правой руке, он вынужден был перехватить топор здоровой левой.

Обрадованные серьезным ранением противника, солдаты разделились: один остался сдерживать теряющего кровь и силы «предателя», а другой, сорвавшись с места, рванул в сторону караульного помещения — видимо, чтобы поднять тревогу. И слишком рано повернулся спиной к наверняка изобразившему растерянность и страх Нигсу. В результате брошенный десятником топор попал ему между лопаток и перерубил позвоночник — тело все еще бьющегося в конвульсиях часового валялось шагах в десяти от калитки, всем своим видом напоминая монахам Черной сотни о недопустимости пребывания без кольчуги во время несения службы.

Оставшийся без оружия десятник не стал пытаться уворачиваться от атак единственного оставшегося на ногах часового: во-первых, уровень владения топором у адепта первого посвящения был очень и очень высок, а, во-вторых, сообрази тот крикнуть о помощи, и весь план захвата дворца мог бы рухнуть в коровью лепешку. Поэтому, метнув топор, брат Нигс выхватил засапожный нож, и, сорвавшись с места, прыгнул на врага. Встречный удар снес ему плечо вместе с рукой, но на долю секунды позже, чем было надо — самый кончик зажатого в левой руке клинка дотянулся до шеи часового и зацепил артерию…

— Сколько же надо силы воли, чтобы с таким ранением дойти отсюда до калитки и открыть дверь… — на миг сняв маску невозмутимости, шепотом восхитился брат Сав: — Или это результат грамотно проведенного Просвещения?

— Не знаю… — мрачно буркнул Гойден, и, сплюнув себе под ноги, первым зашагал в сторону темнеющих неподалеку конюшен…

…Десятнику Шендеру, ныне рядовому Внутренней стражи, удалось достать всего семнадцать комплектов форменных сутан, поэтому к ближайшему входу во дворец, построившись в колонну по три, быстрым шагом двинулось восемнадцать человек. Включая его самого, брата Игела и брата Сава. Еще двадцать три монаха Черной сотни, облачившись в балахоны истопников, постельничих, поваров и другой обслуги, спрятав топоры в вязанки поленьев, в баки для грязного белья и тому подобную дребедень, получили приказ добираться до Северного крыла дворца самостоятельно. Впрочем, волноваться за них не стоило: при прошлом императоре большинству из людей Гойдена приходилось нести службу во дворце. Поэтому проблема с ориентацией в хитросплетении коридоров перед ними не стояла. А знание пароля давало очень хорошие шансы добраться куда надо вовремя — как правило, на мотающееся по своим делам быдло никто из братьев внимания не обращал…

Остальные четыре десятка бойцов, оставшись в полном вооружении, бесшумно растворились в темноте, чтобы до появления разводящих офицеров нейтрализовать основную массу часовых, в данный момент несущих службу по периметру крепостной стены, а уже потом, добравшись до казармы Белой сотни, по возможности вырезать остальных.

…Шагая за братом Шендером, сотник Игел удивленно поглядывал по сторонам: за время его изгнания дворец здорово изменился. Первым делом в глаза бросалось почти полное отсутствие освещения — то ли новый император вообще не считал нужным тратить деньги на безумное количество свечей, некогда освещавших самые заброшенные закутки дворцового комплекса, то ли ввел режим экономии на время войны. В принципе, определенная логика в этом была — заливать светом те части дворца, в которых не проживало ни одного человека, Гойден не стал бы и сам. Одной свечи на коридор, по его мнению, было предостаточно. А вот оставлять без света Северное и Восточное крыло было несусветной глупостью: свет факелов редких патрулей давал слишком много возможностей для совершения покушения, и это было чрезвычайно опасно. А надеяться только на Белую Сотню — слишком глупо.

Кроме этого, здорово действовали на нервы аляповатые картины на религиозные темы, выписанные прямо на стенах чуть ли на каждом повороте и пересечении коридоров. Изображения резали глаз диким смешением красок и дурацкой подсветкой — свечи, как правило, крепились на той же стене, что и рисунок, чуть ли не под самым потолком, и, вместо того, чтобы освещать сии творения неизвестных мастеров кисти и краски, покрывали картину тенями от уродски наложенных мазков.

Попадется мне в руки тот, кто это рисовал — казню… — мысленно пообещал себе брат Гойден. — Интересно, кто ему сказал, что вообще стоит брать в руки кисть?

С другой стороны, с точки зрения будущего императора, организация службы во дворце стала заметно лучше: за время движения к покоям Мааса их отряд не встретил ни одного спящего часового. Мало того, каждая пара несущих службу монахов была очень неплохо тренирована, и, если бы не знание братом Шендером сегодняшнего пароля, попытка добраться до покоев императора провалилась бы у первого же поста, так как скрытно подойти к нему вплотную из-за особенностей новой архитектуры было невозможно. В общем, даже оказавшись рядом после обмена паролями, приходилось двигаться очень быстро, чтобы не дать ни одному открыть рот или дотянуться до шнура висящего рядом била тревожного колокола. Поэтому на зачистку всех встречных постов уходило довольно много времени.

К моменту, когда его отряд добрался до входа в Северное крыло, сотник Игел аж вспотел от нервного напряжения. А брат Сав, как обычно, нет! Глядя на его абсолютно спокойное лицо, Гойден периодически ловил себя на мысли, что не реагировать на опасность ТАК — невозможно: умение бороться со страхом — качество, присущее каждому воину, а вот его полное отсутствие — признак ненормальности. В итоге, чтобы заставить себя отвлечься от мыслей о своем помощнике, сотник пришел к выводу, что либо брат Сав самый лучший актер на Элионе и способен идеально скрывать свои истинные эмоции, либо над ним когда-то здорово поработали Просветляющие. Ну и зря… — подумал он. — Если ты не боишься, значит, не можешь правильно оценить степень угрожающей тебе опасности. А в таких ситуациях, как эта, малейшая ошибка приводит к смерти….