Сергей Палий - Монохром

– Ага, со слепой. В обнимку, – сказал он. – Эту вахту сложнее всего стоять из-за сонливости. Кстати, Минор…

– Стоп-стоп, – тут же перебил я, – На ставку второго штурмана не подписывался.

– Не об этом речь… – Зеленый понизил голос. – Как думаешь, не опасно оставлять Лёвку на часах одного? Я пожал плечами и сунул кусок рыбы в рот.

– Ешли пацан хотел кому-то из наш навредить, у него было много шансов. Раз не вошпользовался, значит, цели такой нет. Но ухо надо держать воштро. Я с ним поогтою, подштрахую.

– Стало быть – «собака» ваша, – решил Зеленый. Пока я разжевывал кусок, чтобы внятно ответить, он свинтил на корму. Прохиндей.

– Изверг! – крикнул я вслед, когда сумел-таки проглотить рыбу. – Притворялся унылым параноиком, а сам – хитрый жучара.

– Приказы капитана не обсуждаются, – прилетело из полумрака. – Дорубаешь и на боковую. Без четверти двенадцать растолкаю.

Перед тем как отойти ко сну, я сбросил балласт из мочевого пузыря прямо в речку. Веером, с кормы. Зеленый неодобрительно покачал головой, но замечания не сделал. Правильно: перед сном меня понукать опасно – могу и по шее дать.

Дрой уболтал замахнуть с ним по полета крепенькой, которую засранец ухитрился протащить на борт вопреки запрету капитана. Мы по очереди приложились к холодному горлышку фляжки, крякнули и довольно засопели от жжения в пищеводе. Похорошело. Я решил не ютиться в тесной каюте. Расстелил пенку перед рубкой и бросил под голову полено, свернулся калачиком, устроил возле себя «калаш», перевел ПДА в ждущий режим. Не идеал комфорта, конечно, но случалось и хуже. Помнится, однажды пришлось заснуть в канавке под дождем – без химзы и надежды на то, что вообще проснусь: в десятке метров торчал железный купол миротворческого дзота, на который меня выгнала целая шайка кровососов. Оборзевших мутантов пулеметчик расстрелял, а меня в суматохе не заметил. Так и пришлось полночи провести под ливнем, боясь нос высунуть под луч прожектора. Но спать хотелось зверски, поэтому я ухитрился даже в таких условиях задремать. К утру дождался смены караула и свалил, стуча зубами на всю округу. Две недели мучался бронхитом и соплями, отпаивался горячительным в «№ 92» и, бравируя, чуть было не усугубил до пневмонии. Ну и пусть, зато живехонек остался.

Рядом уселся Дрой, приложился к пойлу еще разок и смачно захрустел галетой. Видно было, что его вот-вот пропрет на задушевный разговор.

Из темноты донеслось кваканье. И так оно органично вплелось в сонное бормотание двигателя, что в пору было думать, будто на берегу притаилась не безмозглая жаба, а вполне разумная тварь с великолепным музыкальным слухом и чувством ритма. Впрочем, кто ж его знает – может, так оно и есть. В Зоне и не такое случается.

– Сейчас бы яишенки, – вздохнул Дрой. – С лучком, с колбаской, с перчиком душистым. Ну, что я говорил? Началось.

Самой правильной стратегией теперь было не поддерживать беседу, и мне пришлось демонстративно перевернуться на другой бок. От неловкого движения заныла старая рана в плече, но я поправил руку, и сразу отпустило.

– Не дрейфь, про встряску человеческих мозгов больше гундосить не стану, – успокоил Дрой. – Мне совет нужен. – Будь здоров, не кашляй. – Минор, я серьезно… – Спокойной ночи.

– Ты бизнесом занимался до того, как в Зону уйти, я знаю. Можешь порекомендовать… ну-у, с какими партнерами, типа, лучше замутить?

Я медленно перевернулся обратно, поглядел на его веснушчатую рожу. Вроде не смеется. Он что, серьезно? Этому наглому фонящему телу не дают покоя сомнительные лавры Фоллена и Сидоровича?

Губы мои невольно разъехались в улыбке. Дрой махом набычился.

– Еще раз так ощеришься – в рыло дам. – Он отвернул крышку, но, подумав, завернул обратно и сунул фляжку в чехол. – Так можно с тобой поговорить или нет?

Я потянулся, сел на пенке. Решил про себя: пять минут и только потому, что смешно.

– У титана мысли появился бизнес-план? Ладно. Выкладывай коротко.

– Понятия не имею, какие именно дела ты ворочал, но знаю, что в России… -И?

– Можешь дать координаты людей в Москве, которых могли бы заинтересовать аномальные цацки? – напрямки рубанул он. – У тебя ведь наверняка остались связи.

– Не помял. А зачем тебе прямой канал, сбыта? Через торговцев – в разы проще. И причем здесь вообще Москва? Туда везти через таможню… Даже не знаю… – Я внимательно поглядел па Дроя. – У тебя настолько кругом хабар?

– Порядочно всякого накопил, – уклончиво ответил тот. – Только я не собираюсь никакиких каналов налаживать, ни прямых, ни кривых. Я сам поеду.

Некоторое время я молчал, не зная, как реагировать на реплику. Совсем этого дурня на старости лет умом повело, что ли? Ну и ну.

– У тебя в трубе вместе с бровями мозги сгорели?

– Нет. Я собираюсь вывезти барахло и… – Дрой осекся. Он с силой провел ладонями по лицу, словно хотел стянуть накопленную за годы пленку усталости и сетку морщинок. Потом прямо посмотрел на меня и ныпалил: – Не хочу сюда возвращаться. Всё.

За бортом плескалась река, в пролеске на правом берегу потрескивал сук под чьими-то лапами или ботинками, сзади ворковал мотор, и о чем-то тихонько разговаривали Зеленый с Гостом.

Сгорбившись, сидел на носу Лёвка. На его спине подрагивала тень. Я машинально провел взглядом до источника света, но не заметил ничего, что могло бы перекрывать луч. Наверное, на стекло фонаря какая-то гадость налипла.

Внутри меня клекотал язычок из невнятной обиды и растерянности. Стало противно, зябко. Когда уходят лучшие, значит, что-то меняется в худшую сторону. – Осточертела гиблая земля? – Я хмыкнул. Усмешка прозвучала зло. – Решил Зону обмануть? Не выйдет. Даже если найдешь сотню деловых контактов и тысячу надежных партнеров, прогоришь. Поздно очухался. Ты давно болен, и не дело не в радах с рентгенами. Дело в привычках: все те, что приобретены здесь, там – вредные. Я намедни провел за Периметром полдня, и меня стало ломать от ясного солнышка и пухлых мальчиков в маршрутках. Лысину напекло и скрутило всего. А ты-то куда собрался? По воронам и собакам ему скучно стрелять, видите ли. По людям – интересней. Бизнесмен нашелся… Убийца ты. И не жилец за этим, – я махнул рукой в темноту, – забором.

– Воздуха чистого испугался? – парировал Дрой. – А я не боюсь. – Этот чистый воздух для нас ядовит. – Очкуешь. – И мы для него – яд.

– Поди, думаешь, что больно мудр? Бит и обстрелян? – Дрой все-таки открыл фляжку и протянул мне. Горлышко вновь подарило губам прохладу, а содержимое – тепло. – Ты, брат, давным-давно возмужал, но еще не повзрослел. Я аж поперхнулся. Спиртное попало не в то горло и пошло носом. Капнуло на пенку. Буэ.