Константин Калбанов - Царство небесное

То, что началось впоследствии, уже смело можно было назвать учебой. Джеф разъяснил ему, что в случае парирования удара противника не следует использовать ребро меча, так как от этого образуются зазубрины, что рано или поздно приведет к облому клинка, парировать следовало плоскостью, при этом всегда выдерживая угол, чтобы меч противника уходил в сторону по касательной. Он также начал показывать и разъяснять Андрею различные стойки, удары и блоки из них, заставляя отрабатывать их до полного изнеможения и автоматизма. Спарринги Джеф прекратил полностью, он больше не сражался со своим учеником, а только беспрестанно отрабатывал с ним приемы.

— Сейчас для вас главное — усвоить все основные позиции и приемы, усвоить настолько точно и четко, чтобы ни мгновения не задумываясь, применять их. Когда вы сможете даже спросонья, после утомительного дня проделать все показанные мною приемы, ни разу не сбившись, тогда можно будет преступать и к поединкам, потому что поединок — это ожерелье из нанизанного на одну нить всего того, что вы узнали.

— Да ты прямо философ.

— Что, простите? — искренне недоумевая, спросил наставник.

— Да так, ничего. Не заморачивайся.

— Не… что?

— Так, все. Забыли.

— Хорошо, забыли.

Однако, скорее всего, Джеф ничего не забыл и всякий раз отыгрывался, указывая ученику на его ошибки, при этом Андрей буквально выл от боли или падал, лишившись чувств. Что и говорить, манера обучения у ветерана была весьма своеобразной, он вообще считал, что без боли нет обучения, и чем больнее ученику, тем лучше будет усвоен урок.

Андрей терпел. Стиснул зубы, спрятал гонор и терпел. А что ему оставалось делать? Выбор был не особо велик — либо научиться сражаться и уметь за себя постоять, либо безвременно покинуть этот бренный мир, так как здесь можно было получить кусок стали в брюхо буквально в любом месте. Средневековье, чтоб ему.

Пыль лениво поднималась из-под не менее лениво опускающихся на дорогу копыт. Всадники никуда не спешили, а потому лошади тоже не проявляли инициативу к тому, чтобы ускорить свой ход. Лето было в самом разгаре, и хотя совсем недавно прошел теплый летний ливень, за пару дней земля успела просохнуть настолько, что торговый тракт успел вновь покрыться толстым ковром пыли, словно и не было непролазной грязи. Впрочем, этому всячески способствовали караваны торговцев, часто проходившие по нему в обоих направлениях. Весенняя распутица осталась далеко позади, до осенней и установления санного тракта было еще очень далеко, так что у торговцев в настоящее время была, что говорится, страда.

Двое всадников ехали молча, словно немые. На первый взгляд можно было подумать, что им неприятно говорить друг с другом, но, приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что на их одежде, как и на лошадях, был изрядный слой пыли, что говорило о том, что они уже не первый день в пути. Так что никакой неловкости или недопонимания между ними не было, просто они уже измочалили все темы, и пока говорить было не о чем, а их путь еще не подошел к концу.

Вдруг оба всадника как по команде остановили лошадей и стали прислушиваться. Дорога проходила по опушке леса, не далее двадцати метров от крайних деревьев, с другой стороны были открытые луга и лишь примерно в километре начинались холмы, также покрытые деревьями.

Примерно в полусотне метров тракт делал поворот вправо, повторяя контуры леса. Заинтересовавшие их звуки доносились именно из-за этого поворота. Догадаться, что там именно происходит, было несложно, так как отдаленные полные ярости или боли крики могли говорить только о том, что там кто-то к кому-то применяет меры физического воздействия и при этом явно не опасается переступить грань дозволенного.

— Джеф, ты думаешь о том же о чем и я?

— Если вы, господин Андрэ, думаете, что разбойники потрошат мимоезжих купцов, то да.

— Уверен что разбойники, может, разборка между баронами?

— Все может быть, да только здесь спорных территорий нет, если это кто из рыцарей, то все одно потрошат они купцов.

— Что будем делать?

— Это вы меня спрашиваете? — не скрывая своего удивления, поинтересовался ветеран.

— Ну, ты как поступил бы?

— Нужно помочь купцу.

— Ну,/ знаешь, я не Сильвестр Сталлоне и не Шварц Негр, а там не поклонники за автографами выстроились.

— А это кто?

— Так, проехали.

Андрей вдруг почувствовал, что его начинает бить мелкая дрожь, а внутри вместе с противным холодком, поселившемся под ложечкой, начинает зарождаться паника. Он сам заметил, что голос его изменился и временами срывался, выдавая состояние своего хозяина, что уж говорить о его спутнике, который читал его как открытую книгу. Джеф же, наоборот, был абсолютно спокоен и собран, внимательно наблюдая за метаниями Андрея.

— Господин Андрэ, у вас так всегда?

— Что именно.

— Вы всегда так паникуете перед дракой?

— Да, — вынужден был признаться Андрей, тем более, что это была истинная правда. Его всегда не по детски колотило, если ситуация начинала принимать оборот конфликта, перерастающего в нечто большее, нежели просто ругань. Правда, когда доходило до дела, то он сразу забывал о том, что боялся, так как бояться становилось некогда, но до того…

— Это плохо, но не смертельно, если вы все же делаете шаг вперед, а не бежите без оглядки.

— Много текста, Джеф, — сказав это, Андрей взял в руки автомат, с которым никогда не расставался, но тут напоролся на неодобрительный взгляд своего спутника. — Что?

— Ваше оружие придется оставить здесь с лошадьми.

— Издеваешься?

— Нет. Там всего лишь разбойники, стоящих бойцов там быть не может, а вам необходима практика. Арбалет — это максимум, что вы возьмете.

— А если их там окажется слишком много?

— Время идет — либо делаем так, либо уходим, и пусть купцов дорезают.

— Ох, что-то говорит мне, что я еще пожалею об этом, — говоря это с нескрываемым тяжелым вздохом, Новак вернул автомат в чехол, притороченный к седлу в классическом ковбойском стиле.

Конечно, Джеф был по-своему прав. Как бы ты ни был хорош на тренировке, настоящий бой с морем выбрасываемого в кровь адреналина не имеет ничего общего с учебной схваткой. Даже если против тебя выступает увалень, неповторимые ощущения дает именно ставка в этой схватке, а это не похвала или нагоняй учителя и даже не намятые до слезного стона бока, здесь на кону стоит жизнь, и как успел заметить Андрей на примере убиенного им Ричарда, везение в этом деле играет далеко не последнюю роль.