Роджер Аллен - Кореллианская трилогия-3: Полет над бездной
Ландо не понял, смеется она над ним или же поощряет, собирается отшить или же призывает быть смелее. Но, странное дело, ему это было совершенно безразлично. Ему не раз доводилось оказываться в подобной ситуации, но что-то ему подсказывало, что теперь будет по-другому. Не так, как прежде.
Ландо со вздохом покачал головой.
— Еще совсем недавно я бы смог произнести подобные речи, — отвечал он. — И я бы не лгал, по крайней мере пока их произносил. Правда, позднее я мог забыть эти льстивые речи. Но вся сложность в том, что совсем недавно похожие слова я сказал, обращаясь к другой даме. И я тогда был уверен, что это правда. Но, самое забавное, впервые в своей жизни я и сейчас уверен, что это так. Поэтому, боюсь, я должен дать задний ход.
Судя по ее лицу, Дженика удивилась, хотя не настолько, как сам Ландо.
— Знаете, Ландо, вы выдали классную речугу, таких я еще не слышала, — произнесла она. — Мне кажется, этой госпоже очень повезло. Конечно же, речь идет не о «Госпоже Удаче». — Молодая женщина протянула ему руку, и он пожал ее. — Берегите себя, Ландо. Признаюсь, мне хотелось, чтобы вы поморочили мне голову. Тогда я, возможно, знала бы, стоит продолжать игру или же нет. По-видимому, теперь я этого не узнаю никогда.
Ландо улыбнулся ей хорошей улыбкой, обнажившей все его зубы.
— Я тоже этого не узнаю, — сказал он. — Берегите и вы себя.
Отпустив руку Дженики, он поднялся на корабль и направился в отсек управления.
Гэриэл сидела в кресле наблюдателя на правой стороне отсека, Календа занимала место второго пилота.
— Итак, — проронила Календа, проверив все приборы и системы, — она разрешит вам звонить ей? — Молодая гебистка не отрывала глаз от приборной доски, но Ландо заметил улыбку в уголках ее губ. Он не был уверен, но ему показалось, будто и бывшая премьерша хихикнула в тот самый момент, когда он садился в кресло командира космоплана.
— Прошу прощения, разрешит что? — переспросил Ландо.
— Звонить ей. Вы спросили у нее, можно ли заглянуть к ней после того, как вся эта бодяга закончится. Так что она ответила: «Да» или «Нет»?
Ландо почувствовал, как он краснеет. Неужели это так заметно? Неужели его репутация настолько дурна?
— Гм, ээээ. Если вам так уж хочется знать, то она спросила, не намерен ли я задать ей такой вопрос. Я ответил, что не намерен. Сказал, что уже дал обещание другой даме.
На этот раз Календа отвернулась от приборной доски и посмотрела Ландо в глаза.
— Шутить изволите, — проговорила она, и от ее взгляда, направленного куда-то в сторону, ему стало неловко.
— Вовсе нет, — возразил Ландо. — Не знаю, зачем я должен перед вами отчитываться, но произошло именно так. Честное капиталистическое.
Присвистнув, Календа покачала головой:
— Так-то, госпожа премьер-министр. Похоже на то, что пари наше мы проиграли. Капитан Калриссит, так что же мы тогда мешкаем? Ямщик, погоняй лошадей!
— Сию минуту, — сказал калриссит. Он успел проверить все бортовые системы и плавно приподнял космоплан на репульсорах. Положительно, поведение женщин непредсказуемо.
Покинув ангар, «Госпожа Удача» стала набирать скорость и взяла курс в сторону Дролла. И «Незваного гостя».
Люк Скайвокер плавно нажал на акселератор, увеличив до предела скорость своего аппарата, и больше ее не сбрасывал. Благодаря свойствам планетарных орбит Селония оказалась на самом близком расстоянии от Центральной Станции и Двойных Миров, чем когда-либо. Но все же дистанция была огромного размера, поэтому он спешил. Его тоже удивлял тот факт, что нигде не видно было «Незваного гостя», но особенно ломать над этим голову было некогда. Надо делать дело и выполнять свой долг. Долг перед Бово Ягеном и его многомиллионным населением. Теперь, по крайней мере, есть какая-то надежда на их спасение. Если же удастся предотвратить гибель Бово Ягена, то, вполне возможно, это положит начало разгрому заговора разрушителей звезд и мятежам на планетах Кореллианской системы.
Но галактике нет никакого дела до всякого рода «если». Обитателей вселенной интересует то, что происходит или произойдет, а не то, что могло бы произойти. У него, Люка, и его друзей есть небольшой шанс на успех. Не более того. Поэтому жизнь двенадцати миллионов человек, вполне вероятно, зависит от того, насколько скоро он доберется до Селонии и увидит Лею.
Двенадцать миллионов человек. Помнится, еще совсем недавно он размышлял о том, что происшедшее — сущий пустяк а масштабах галактики. Вся история человечества с ее мифами, легендами — лишь миг с точки зрения космоса. Но двенадцать миллионов! Двенадцать миллионов жизней… Столько надежд, столько мечтаний и воспоминаний с прошлом, столько семей и наций исчезнут, словно их и не бывало никогда. Бесчисленные поколения, которым не суждено появиться на свет, — с их чаяниями, талантами и силой будут похищены у галактики..
Разве же это не грех — уничтожить планету — это древнее, громадное, могучее, своеобразное и прекрасное творение ради чьей-то мимолетной политической выгоды?
Люк улыбнулся. Никто не посмеет использовать сверхновые звезды в качестве оружия уничтожения. По крайней мере, в тот миг истории, в котором он живет. Во всяком случае, он сделает все, что з его силах.
Послышалось тревожное жужжание и гудение Арту. Люк взглянул на экраны дисплеев.
— Ишь ты, — произнес он, — гости пожаловали. — С орбиты сорвалось несколько легких истребителей, которые двинулись к нему наперерез. Только их и недоставало. Может, шугануть их хорошенько, а в драку не лезть?
Люк уменьшил скорость крестокрыла и переключил всю энергию с защитных экранов на огневые средства. Арту протестующе застрекотал.
— Не чирикай, Арту. Я включу защитные устройства, прежде чем мы окажемся в зоне действия их пушек. — Люк недавно встречался с этими ЛИ, И знал, что они могут, а чего не могут, ЛИ — просто сявка рядом с серийным крестокрылом. Но даже сявки могут наделать бед, если их восемь на одного крестокрыла. Самый верный способ победить эту мелюзгу — не вступать с нею в бой.
Ну а сейчас ему остается одно: убедить, что Люк и его модернизированный крестокрыл не просто молодчаги, а непобедимые бойцы.
Используя Силу, он ощупал сознание селонианских летчиков. Цель его состояла не в том, чтобы воздействовать на их эмоциональное состояние, а в том, чтобы оценить его. В силу своего темперамента, стадного инстинкта (стремления к «консенсусу», изобретенному одним кудрявым селонианином) селонианские пилоты не выдерживали напряжения битвы. Сражаясь поодиночке, они были смелее, чем в составе звена.
Люк тотчас почувствовал, что селониане нервничают, ведут себя неуверенно. Судя по настроению двух или трех, можно было определить: они вернулись туда, где испытали чувство обреченности и отчаяния. По-видимому, это были участники недавнего сражения с бакуранскими кораблями, которым удалось уцелеть.