Валерий Быков - Искусственный интеллект

— А как же гальваника, антикоррозийные покрытия? Железо и алюминий ржавеют.

— Блоки микросхем из железа и алюминия, которые могут легко заржаветь, находятся в роботах в специальных герметических ёмкостях из инертного газа.

— Броня ваших машин композиты.

— Броня, монокристаллы, не только монокристаллы железа, есть и другие металлы не выше второго класса опасности, это есть.

— Вот видишь.

— Но монокристаллы с идеальной кристаллической решёткой, никогда не ржавеют, ни при каких обстоятельствах, даже за миллион лет, даже в кислоте из фтора.

— Дудки.

— Никогда, не ржавеют! Только поэтому мы их использовали, у наших конструкторов был выбор, они могли сделать корпуса роботов и из монокристаллов алюминия, железа, они также весьма прочны. И из монокристаллов титана, ванадия, молибдена. Впрочем, большинство роботов сделаны только из железа и алюминия, даже корпуса. Они не ржавеют, и не будут ржаветь.

— А ты не подумал, что другие ваши взрослые просто обманули тебя, потому что хотят денег и власти. Они забили твою глупую голову экологической фигнёй и навешали лапши на уши, про не ржавеющий титан, ванадий и молибден.

— Я сам проектировал этих роботов, и я сам выбирал металл для их корпусов.

— Хорошо фантазёр, скажи мне, как ты сделал полупроводники из алюминия и железа, ты же утверждаешь, что вся электроника роботов состоит только из железа и алюминия, а именно для полупроводников нужна всякая гадость.

— Существует технология поляризации металлов, при застывании любого металла, включая алюминий и железо, его свойства могут быть радикально изменены разными типами электромагнитных полей разной частоты. Доволен?

— Никогда о таком не слышал.

— Ты и о монокристаллах не слышал и о когнитивных программах, которыми мы легко взломали все ваши военные сети, тоже никогда не слышал. И скажу более, о таких алгоритмах, которые мы использовали, никогда не слышали даже лучшие из ваших программистов, но мы их создали, и они реально есть, также как и эта экологически чистая армия роботов с микроэлектроникой из поляризованного алюминия и железа. Мы даже написали шесть принципиально новых, принципиально разных алгоритмических языков, вспомни, как удивлялись ваши программисты. Были они?

— Да были.

— А ведь те языки обманки, это далеко не венец нашего творения.

— С такими ресурсами, вы просто могли бы создать политическую партию, и выбрать выборы во всех странах мира, а потом посадить своих людей, и делать что захотите. Зачем было осуществлять военный переворот? Убивать людей? Вы же могли просто выиграть выборы, с такой организацией, такой мощью научной и интеллектуальной. У вас же лучшие в мире программисты, вы обошли NOD, EOS всех лет на пятьдесят. Зачем было идти таким путём? Вы все могли стать миллиардерами, элитой нашего общества, есть на золотой посуде, делать всё что захотите.

— Потому что только так мы получим абсолютную власть. Только так мы спасём свой мир. Ты этого не понимаешь, но если бы мы действовали так, как говоришь ты, стали бы создавать партию и зарабатывать деньги. В наши ряды набилось бы много мерзости, и всё человечество нам не позволило бы сделать это.

— Вы могли бы создать технологию экологически чистой электроники, и принять законы, и весь мир перешёл бы к ней.

— Нет, ты Виктор глуп и наивен. Ты ребёнок, и ничего не понимаешь.

— Мне сорок пять лет, а тебе восемнадцать.

— Ты не понимаешь, какой уровень коррупции в министерствах экологии по всему миру, люди, которые работают там, не думают об экологии совсем, они принимают те законы, которые позволяют им лично заработать, их экологию не интересует.

— Глупость, я говорил с мистером, как его там звали, не помню, министр экологии Евросоюза, очень адекватный и увлечённый экологией человек, знающий…

— Ты имеешь ввиду, Роната Свифта?

— Да точно. Он только вроде бы погиб восемь месяцев в авиакатастрофе, его самолёт упал…

— Да, погиб, и сейчас министерство экологии Евросоюза возглавил человек, которого мы выбрали на этот пост. А Ронат Свифт был приговорён нами к смертной казни за преступления против человечества, приговор был приведён в исполнение и он был казнён.

— Бред, я работал с ним, очень увлечённый и хороший человек. Вы маньяки…

— Ты не подумал, откуда у него личный самолёт, при зарплате в семь тысяч евро в месяц?

— Полагается наверно, по служебному положению.

— Нет, это был его личный самолёт купленный за его деньги, Боинг А844, стоимость такого самолёта составляет шестьдесят миллионов евро.

— Так, это было не случайная катастрофа?

— Вот видишь, насколько длинны наши руки и существуем мы давно, убираем тех, кто перегибает палку, хотя до революции мы вмешивались редко и очень осторожно. Всё, что было несчастные случаи, и только в пределах статистики. Ошибка пилота. Этот человек украл за свою жизнь более сорока миллиардов евро, только лично он. А ещё у него было множество родственников, занимавших посты в министерстве, они в сумме украли ещё больше, теперь, после революции, все эти деньги будут конфискованы. А ещё этот человек создал целую коррупционную сеть внутри министерства экологии Евросоюза, он облагал налогами частный бизнес, ему платили взятки все, огромные суммы, ему и его многочисленным помощникам. Он и его люди украли за десять лет более трёхсот миллиардов евро, это только дань со стороны предпринимателей и промышленников. Деньги, которые бизнесмены платили для того, чтобы их предприятия не закрыли за нарушение жёсткого экологического законодательства. И они собирали дань одинаково и с тех, кто берёг экологию, и с тех, кто никогда не утруждал себя очисткой сбрасываемых сточных вод. Им было абсолютно без разницы сколь и чего сбрасывается в окружающую среду, а ведь они все как бы экологи.

— Звучит как-то неправдоподобно.

— Неужели ты думаешь, что через таких людей, можно протолкнуть какие-либо насущные законы, по сохранению окружающей среды? Ведь одно дело, принять закон, совсем другое, проследить за его исполнением. Когда вся вертикаль власти опутана коррупцией и взаимной порукой, нельзя ничего сделать, нельзя ничего изменить, есть лишь один путь, революция. Именно это мы и сделали, теперь мы можем легко отнять все украденные средства и вернуть их в государство.

— Но государство не умеет правильно распоряжаться деньгами, если отнять у всех все средства и вернуть их в госсектор, бездарные чиновники…

— Нам это известно, но мы считаем, это меньшее зло. Пусть мы будем производить меньше благ, уменьшится ВВП и сократится производительность труда, что сомнительно по ряду причин. Но мы всё равно консолидируем все средства там, где сочтём нужным.