Грэм Макнилл - Эпоха тьмы

Чем дольше Каллистон смотрел на перчатку, вглядываясь в единственную руну, выгравированную на керамитовой пластине, тем больше вопросов теснилось в его голове. Одно дело — узнать, кто был преступником, и совсем другое — понять причины его поступка.

— Капитан, — позвал по воксу Арвида, нарушая ход мыслей Каллистона. — Доказательства. Тут есть следы космо…

— Знаю, — смертельно уставшим голосом ответил Каллистон. — Псы Русса.

— Фрагменты доспехов, — подтвердил Арвида. — И еще они тут нацарапали на стенах всякое. Кое-что… непотребное.

Каллистон почувствовал, как в нем шевельнулась злость. Они просто звери, эти Волки! Такие же дикие убийцы, как зеленокожие. Он никогда не понимал, что им делать в Великом крестовом походе. Разве что губить репутацию просвещенного человечества и подрывать идею Единства. Хуже них только берсерки Ангрона. Но тех взял под свое крыло магистр войны, а для Волков Фенриса не нашлось столь же разумной сильной руки, чтобы удерживать их в цивилизованных рамках. Похоже, они окончательно утратили последние остатки самообладания.

— Чем дальше, тем знаков будет больше, — ответил Каллистон, обращаясь ко всему отряду сразу по общему каналу. — Следуйте к Пирамиде Фотепа, там перегруппируемся.

Фарет сразу двинулся дальше, но Арвида перешел на вокс-связь.

— Волки, возможно, еще на планете, — предостерег он. — В этой зоне целей не обнаружено?

— Я ничего не вижу, — бросил Каллистон, выдавая свое раздражение. Арвида лишь выполнял свою работу, но частицы скептицизма, источаемого сержантом, проникали капитану в душу. — Двигаемся к…

Не успел он договорить, как голова и плечи Фарета исчезли в облаке из обломков доспехов, костей и крови. Над улицей раскатилось грохочущее эхо залпа из тяжелых орудий, сопровождаемое сухой трескотней болтерного огня.

Каллистон метнулся за колонну, чувствуя, как содрогается камень под ударами реактивных снарядов, пробивающих его насквозь. Он отполз назад, подальше от огненного шторма, под прикрытие более надежного куска стены. Вокруг рвались снаряды, вздымая в воздух сверкающие стеклянные волны.

По каналам связи донеслись предостерегающие крики и звуки редкого болтерного огня. Весь его отряд угодил под обстрел. Еще две руны с жизненными показателями погасли на дисплее его шлема.

Трон, откуда они взялись?

— Сильный обстрел! — доложил Орфид, находившийся в двухстах метрах от него. — Вижу множественные…

Его сигнал задрожал и погас, лишь статическое электричество потрескивало на канале связи.

— Все ко мне! — приказал Каллистон, быстро оглядываясь по сторонам и пытаясь наскоро оценить местность. Среди разрушенных зданий было полно мест для укрытия, но ни одно из них не выдержало бы массированной атаки. — Всем отойти ко мне! Повторяю, всем отойти ко мне!

Он рискнул выглянуть через пролом в стене, стараясь держать голову в шлеме как можно ниже. На дисплее по прежнему не было никаких указателей цели, но ауспики могло и заклинить.

Через две сотни метров, в дальнем конце пустынной улицы, он впервые заметил какое-то движение. Что-то светло-серое стремительно мелькало среди укрытий, пригибаясь к земле. Не узнать этот силуэт было невозможно — силовой доспех космодесантника. Других Каллистон не видел, но знал, что они должны быть. По счетчику боеприпасов он удостоверился, что магазин на месте и заполнен до отказа. Его сердца начали выстукивать тот ровный, мерный ритм, который всегда предшествовал сражению. Кожу начало привычно покалывать — это стимуляторы пошли в кровоток, подготавливая мускульно-нервные интерфейсы его панциря.

— Это мой мир, псы! — яростно прорычал он. — Так что вам придется иметь дело со мной!

— Всего девять, — говорит он. — Девять глупцов. Похоже, у вас не было серьезных планов, кроме как шнырять среди развалин, выискивая всякий хлам. А вам не приходило в голову, что уничтожившие Просперо могли кого-то оставить на планете?

— Конечно, приходило.

— И все же вы явились сюда.

Я наскоро прикидываю, не попытать ли мне удачи. Его так легко разозлить, но это вопрос времени. Пока сдерживаюсь.

— Да. Наше положение было незавидным: одни, вдали от своего флота. Неведение делало нас слишком уязвимыми. Я решил поискать, не выжил ли кто-нибудь на Просперо, может, и сам примарх. Мы понимали, что это маловероятно, но были и другие причины, как ты говоришь, «пошнырять среди развалин».

Повисает небольшая пауза, размеренное дыхание дознавателя замирает буквально на миг.

— Другие причины?

Я решаю продолжать говорить, цепляясь за правду. В любом случае допрос скоро закончится.

— Просперо был грандиознейшим хранилищем знаний среди всех миров, населенных людьми, — говорю я, даже не пытаясь скрыть свою гордость. — Здесь находились библиотеки, которым позавидовала бы и Терра. В наших сокровищницах хранились секреты, которые даже мы не успели до конца разгадать. Пока вы плавали по звездным морям, калеча и грабя, мы учились.

Говоря это, я вспоминаю, как этими же самыми словами доказывал Арвиде разумность возвращения домой. Он слушал так же внимательно, как мой дознаватель теперь.

— Ты говоришь о колдовстве, — говорю я и отваживаюсь на чуть большее. — Но ты ничего об этом не знаешь. В Великом Океане есть тонкие материи, постичь которые способны только мы. Мы могли смотреть в самые глубины варпа и понимать его сущность. Мы мельком заглядывали в будущее и видели возможности столь изумительные, что нельзя описать словами.

Я начинаю возбуждаться. Вспоминаю устройства, которые мы использовали для обучения, исследований, исцеления, — огромный потенциал! Мы были как дети, попавшие в страну чудес, и наши глаза сияли отраженной славой других.

— Я думал, что, если хоть что-нибудь из вещей уцелело, мы могли бы вернуть их себе. Если судьбой нам предназначено быть изгнанными отсюда, мы могли воспользоваться хоть чем-то из накопленного.

— Вы что-нибудь нашли?

Он по-прежнему нетерпелив и жаждет информации. Но теперь в его голосе нет насмешки, ее сменило нечто вроде необходимости. Наверное, он даже не представляет, что я вижу его насквозь. Странно, что он оказался таким нестойким. Я всегда думал, что Волки более уверены в себе.

— Нет, — говорю я, как можно безжалостнее разбивая его надежды. — У нас не было времени. И я в любом случае сомневаюсь, чтобы что-то могло уцелеть в том аду, который вы устроили. Все разрушили! Знай мы, что за этим побоищем стоите вы, ничего другого и не ожидали бы. Вы — мясники, психопаты, садисты, дебилы, худшие из…