Александр Афанасьев - Время героев ч4

— Заложник! Заложник!

Еще один… только чудом спасатель не нажал на спуск, увидев в руке пистолет, да еще и направленный в его сторону… в последний момент заметил, что рука — не мужская, а детская. Дрожащая…

— Тварь, тварь, тварь!

Кто-то сунулся в дверь — от окна ударил пулемет, непрерывной очередью, запирая огнем коридор.

— Русский! Русский! — кричал кто-то по-русски

— Ушли! Ушли!

Вспышка — яркий свет режет глаза, кого-то тащат на балкон, летят пули — только пулемет хоть как-то сдерживает британцев. В коридоре — их три или четыре человека и только непрерывный огонь не дал им прорваться в комнату…

— Кобра, это Акробат! Ангел, повторяю — ангел! Держим дверь!

Я вместе с полковником Ругидом и бойцом с рацией — мы находились у самого пролома в заборе — лезть вперед, на пулеметы нам было не по возрасту, и не по командирскому чину.

— Сигнал — ангел, сэр.

Радист сказал это Ругиду, но у меня — как гора с плеч. Десантники все таки оказались на втором этаже, блокировали комнату.

— Ангел! Ангел, твою мать!

Не в силах больше оставаться на месте — я поднялся и полез в проем. Сзади что-то крикнули, но мне было наплевать. Убьют — и пусть убьют.

Заложников — наконец-то удалось вытащить на балкон — тут даже британские пули не смогут с ними ничего сделать, потому что их прикрывает стена. Нужно уходить — либо вверх, подниматься по тросам — либо вниз, во дворик.

Старший группы, недолго думая, схватил в охапку пацана, который схватился за пистолет и чуть не получил за это пулю и перебросил через перила ограждения балкончика… если что и сломает, то это лучше, чем пуля. Затем — схватив в охапку женщину, перепрыгнул и сам. В комнате рванула граната — британцы совсем озверели и уже не боялись даже на заложников.

Пулемет уже был подавлен, я заскочил во двор — тут было безопасно, бой шел в самом здании. Рядом со зданием кто-то лежал, свой — ли, чужой — ли — выяснять было некогда. Перехватив автомат, я решил укрыться у стены — неровен час, кто пальнет по мне через любое из окон. Не успел — увидел вспышку на втором этаже, услышал оглушительный грохот — светозвуковая.

Потом — полетели пули, буквально градом, трассеры били в бронированное стекло, это было хорошо видно даже со второго этажа — и на втором этаже им отвечал пулемет. Я чуть не заорал от бешенства с злости — все шло кувырком, при такой перестрелке в комнате где заложники, заложникам — верная смерть, да и не факт, что они вообще там, может быть — успели спустить вниз. Ругид где-то рядом орал что-то в рацию в полный голос. Потом — с второго этажа — я едва успел среагировать — выбросили что-то как мешок. В два шага я оказался рядом — Павел! Вроде живой — моргает, но ни слова сказать не может…

— Лежи!

Я перепрыгнул через лежащего Наследника и закрыл его собой, встав на колено. Через пару секунд — совсем рядом упал еще кто-то… белое… господи, это же Государыня.

— Все?!

Командир группы с трудом вставал, Государыня была без сознания, но крови не было — если бы была, на белом было бы видно. Господи, целы… Кто-то бросился у меня из-за спины, я едва успел перехватить — Павел встал на ноги!

— Мама! Пусти! — он кричал так, что перекрикивал грохот автоматных очередей.

— Ангел! Ангел! — кричал кто-то

— Отходим! Отходим! Go-go-go!

Все. Заложники у нас — и смысла в штурме нет. Теперь — забор, окружающий дом будет спасением уже для нас, защитит от огня из дома.

Павел едва не вырвался — но мне все же удалось его перехватить, как — и сам не знаю. Не задерживаясь, пока выйдут те, кто застрял в доме — начали отходить к забору, к пролому в стене, обстреливая дом, чтобы никто не смел подходить к окнам. Автоматическая винтовка ударила прицельно с верхнего этажа — но мы уже проломились за забор, вырвались. Кого-то вытаскивали за руки, тащили через пролом, я оттолкнул спасателя… Государыня была жива.

Вернувшись обратно в особняк, в safe house, который раньше использовался лишь для содержания особо важных агентов — перебежчиков, виконт де Вальмонт напился. Нет… не сказать что до свиноподобного состояния, как это делают русские варвары — но вполне ощутимо. До дипломатических печеночных колик.

Вернувшись, он прошел в свою комнату, ни с кем не разговаривая, достал бутылку Катти Сарк, которая была на всякий случай у каждого офицера, свернул пробку и глотнул прямо из горлышка, как последний забулдыга. Обожгло рот, пищевод, он едва не закашлялся — но это привело его в себя. Налив себе полный стакан — без льда, джентльмены так никогда не пьют — он подошел к зеркалу, поставил стакан на столик и начал изучать свое разбитое лицо, на котором оставил отметину тот наглец.

Сукин сын…

Болели не синяки, болел душа. Вот — кто он ей? Человек, который ее стережет, тюремщик. Да, он исполняет приказ, он военный — но ей то какая разница? Для нее он — похититель и не более того, а истории про то, как прекрасная дама влюбилась в похитившего ее пирата — это только в дамских романах такое встречается, на деле же бывает совсем по-другому. Вот как сейчас есть — так оно и бывает…

Виконт и сам не заметил — как бутылка опустела на две трети, а сам он прямо в кресле, не раздеваясь — заснул.

Во сне он видел Ирландию. Северную Ирландию, он тогда только начинал свою карьеру в САС. В ушах играла песенка My little Armalite[42], проклятый гимн этих ублюдков, и под эту музыку они шли брать Падди Осборна, одного ублюдка, который убил полицейского констебля на улице. Они — это Пат, Боб, Майк и он, четыре человека, разведывательный патруль. Они пошли на дело как всегда в одиночку, потому что в полиции, даже среди констеблей было полно стукачей, ИРА узнавала о всем, что планируется против нее. Им дали микроавтобус LDV, старый, еще с выпирающим носом и круглыми фарами, и они сидели в нем на всей жаре, с автоматами, в бронежилетах. Он и Боб сидели в кузове, выполняя роль группы захвата, Майк сидел за рулем, а Пат, старина Патрик Бреннаган, который не мог удержаться от того, чтобы не послать офицера — идиота, и которому оставалось служить всего то два года пошел проверять адрес, в штатском, естественно. Падди жил на Шанкилл-роад, скверное место, полно народа и в таком месте лучше обходиться без стрельбы. Вполне могло получиться и так, что Пат возьмет Падди один, он мог и такой фокус выкинуть. Но вместо этого — что-то рвануло и рвануло очень нехило, а через секунду — что-то грохнулось на крышу фургона, чуть ее не проломив и заблокировав боковую сдвижную дверь. Задняя дверь была заставлена аппаратурой, и когда они, чертыхаясь, вылезли через переднюю пассажирскую — оказалось, что на крыше лежит Пат… мертвый, естественно. Ублюдок успел замкнуть контакты.