К. Джетер - Войны охотников за головами-2: Корабль невольников
Он позволил безмозглому существу проводить себя по затемненным переходам и запутанному лабиринту внутренних коридоров. Свисающие с потолка фосфоресцирующие придатки тускло освещали разной толшины стены (от полупрозрачных до практически непрошибаемых), сотканные из нервной ткани. Бездушным созданиям своего прародителя было отведено ровно столько мозгов, чтобы контролировать процесс разложения внутри своих округлых туловищ, каждое размером с кулак фаллиена. Когда нахлебники иссякали, инстинкт заставлял их посылать хозяину сигнал: настала пора переварить отработанный материал и обновить иллюминацию. Ксизор не испытывал к ним жалости, он разделял мнение, что низшие существа призваны служить господам.
Порой приходилось нагибаться; широкие мощные плечи Темного принца задевали стены. На «Мегере» даже самый узкий проход был достаточно широк, чтобы Ксизор мог развести руки в стороны, а личная каюта владельца не уступала в роскоши приемным залам во дворцах планетарных правителей. Добровольное возвращение в дрейфующую меж звезд паутину Куд'ара Муб'ата, посещение сырого и навевающего мысли о клаустрофобии гнезда становилось для Ксизора настоящим испытанием силы воли. Общаться со сборшиком-арахноидом и его суетливым, болтливым племенем нахлебников заставляла лишь перспектива успешного завершения давно затеянного дела
— Ах, мой драгоценнейший принц! Солнечный ветер моего тусклого существования! — Куд'ар Муб'ат восседал на горе живых подушек, которая заменяла ему трон; передние, усыпанные шипами конечности были подняты в гротескной пародии на приветственный жест. — Какой стыд, я заставил тебя так долго ждать! Прошу, прими мои самые глубокие, самые униженные извинения…
— Нет нужды просить прощения.
Запасы терпения стремительно истощались. Цветистая речь арахноида всегда выводила Ксизора из себя, тем более что Темный принц не без оснований подозревал — каждое слово, вылетающее из жвал Куд'ара Муб'-ата, пропитано ядом сарказма. Фаллиен встал перед хозяином гнезда, сложив на груди сильные руки.
— Когда я прибыл сюда, мне сообщили, что получены важные новости и что существует причина отложить нашу встречу.
Он разглядывал арахноида и его многочисленную родню сощурившись.
— Если новости столь важны для тебя, — продолжал фаллиен, — то мне интересно, не могут ли они иметь значение для нас обоих?
Все глаза Куд'ара Муб'ата на мгновение расфокусировались, словно сборщик растерялся, но затем арахно-ид визгливо рассмеялся.
— Как так получается, мой высокочтимый друг, что тебе уже известны все новости, которые я только что услышал? Воистину твоя мудрость и просвещенность не сравнима с моей, о светлейший, ты получаешь информацию раньше меня!
Куд'ар Муб'ат стряхнул одного из особо ретивых нахлебников с лапы и почесал панцирь на груди.
— Горестно мне быть сосредоточием подозрений! Какая боль! И все же… — два самых крупных глаза пристально вгляделись в Темного принца, — Больно мне верить, мой драгоценнейший гость, что твои соглядатаи, вся обширная и премного эффективная сеть «Черного солнца» утруждает себя слежкой за этим незначительным дельцем и не выходит на связь с моими более чем скромными агентами. И я начинаю думать, о свет многочисленных очей моих, что ты мне не доверяешь! Какой ужас.
— Ну что ты, разумеется, я тебе верю, — Ксизор приподнят уголки губ в мрачной усмешке. — Но вынужден обезопасить себя. Дай только шанс, и ты солжешь, обманешь, скроешь важные факты или иным способом попытаешься взять преимущество над деловым партнером. К примеру, изменишь какие-нибудь важные детали. Сознайся, ибо я прав.
— Хм-м…
Сборщик уязвленно отвернулся от гостя и некоторое время ерзал на подушках, уминая и взбивая их нижними конечностями. Надутые воздухом придатки переносили такое обращение с равнодушным терпением.
— Ладно уж… — проворчал арахноид, наконец-то устроив колыхающееся брюхо. — Что есть, то есть. Если меня поносят за то, что я веду дела так, как привык — не больше и не меньше, — мне остается лишь безропотно и смиренно сносить попреки, поскольку таков мой удел.
— Избавь меня от нытья.
Неизвестно, что хуже: жирная лесть или случающиеся время от времени приступы бичевания.
— Себя ты никогда не обидишь, — продолжал фаллиен, жестом обводя тусклое переплетение аксонов, из которых были сотканы стены гнезда. — Посмотри, сколько ты накопил сокровищ.
— Тоже верно…
Бусины глаз арахноида весело заблестели. В паутину были вплетены различные узлы, механизмы и аппаратура, как в целом виде, так и по частям, — все снято с разнообразных космических кораблей, чьим хозяевам не повезло угодить в жадные лапы сборщика. Обычно ими расплачивались несостоятельные должники.
— У меня тут много забавных штучек, — признался Куд'ар Муб'ат. — Забавных, редких и весьма дорогостоящих…
О боги, какой он дурак… Ксшор и не подумал скрыть усмешку. Некоторые из приборов с ограбленных кораблей остались в рабочем состоянии, иначе арахноид не сумел бы отслеживать, что творится на далеких планетах, но но большей части в гнезде скапливался ненужный и бесполезный хлам. Ценить его мог представитель единственного племени — только сборщики-арахноиды наслаждались процессом, а не результатом. Постоянное накопительство как мертвых предметов, так и живых существ, внедрение их в гнездо, превращение в часть самого себя, как будто вещи были придатками, которых арахноид конструировал и создавал для обслуживания себя и гнезда — вот, в чем смысл существования Куд'ара Муб'ата, И запутанными интригами арахноид занимался по тем же причинам. Он плел их, как паутину, дрейфующую между звезд и планет, потому что физически не мог существовать вне гнезда и вне умыслов. Эти процессы для него были столь же естественны, как дыхание — для прочих существ. Ксизор окинул взглядом толстые нити аксонов, и у фаллиена вновь возникло неприятное ощущение, будто он в буквальном смысле находится внутри чужой головы, чьи мысли приняли необычные овеществленные формы. И осознание вновь вызвало легкую тошноту.
— Но, — вслух произнес принц Ксизор, — у тебя есть еще кое-что. Вот почему мы ведем дела вместе.
— Как точно подмечено, драгоценнейший мой, — арахноид пощелкал жвалами, изображая улыбку. — Прости мне сомнения и недостойные мысли, будто ты хранишь в сердце своем недоверие и низко ставишь меня. Будь уверен, неверие то взаимно.
— Тогда опустим эту часть разговора. Итак, ты услышал то, что я уже знал. Добыча направляется сюда. Боба Фетт поймал Трина Восс'он'та.
— Разве мы ожидали чего иного, друг мой? — Куд'ар Муб'ат имитировал пожатие плечами. — Боба Фетт никогда не упускает добычу. Не потому ли мы сделали его важной частью наших планов? Как там говорится? «Если Фетт хочет тебя поймать, тебя поймают. И если Фетт хочет, чтобы ты умер, лучше сам застрелись». Про Бобу я добавил бы: «Если Фетт хочет получить вознаграждение, он его получает». А награда, объявленная за Трина Восс'он'та, велика. Что ж…