Владимир Марышев - Полет валькирий

— Но как вы собираетесь это сделать? Ведь Мак, некоторым образом, невидим!

— Не проблема. Координаты места гибели «тарелки» установлены. Я допускаю, конечно, что Мак, обосновавшись на Оливии, мог заметно подрасти, занять два, три, четыре гектара. Но это не важно. Пошлем еще два аппарата, подешевле, с разных сторон. Они будут приближаться к расчетной точке на минимальной скорости. Если все повторится, то места их гибели и будут означать границы Мака или, если хотите, его защитного пояса.

— Но вы хотя бы приблизительно представляете, с кем имеете дело?

— Приблизительно представляю. «Тарелка» успела передать кое-какую информацию, в том числе и показания детектора массы. Она колебалась, наибольшее зафиксированное значение — сто двенадцать тысяч тонн.

— Однако! — Капитан опешил. — Сдается мне, что дичь несколько… гм… великовата. Как же вы собираетесь покончить с Маком? Сжечь корабельными дюзами?

— Я ценю ваш юмор, но есть куда более эффективный способ. — Эрикссон выдержал многозначительную паузу и добавил: — Кварковый деструктор.

В зале воцарилась тишина. Ученые смотрели на Эрикссона с каким-то мистическим ужасом. У командира десантников был богатый выбор оружия, но он еще ни разу даже намека не делал, что готов выпустить самого устрашающего джинна. Даже аннигиляционная бомба была детской игрушкой по сравнению с деструктором: он разрушал то, что еще не так давно считалось первоосновой материи — элементарные частицы.

— Вы это серьезно? — спросил Козырев после продолжительного молчания. — Насколько мне известно, у нас нет деструктора.

— Его можно смонтировать. На корабле есть все необходимое.

— Вы предлагаете разрядить главную двигательную установку?

— Только один блок, да и то на время. Заряд можно восстановить, вы же знаете.

Капитан потер переносицу.

— Вас не устроит антиматерия? Помнится, ее довольно успешно применили против плазменников. К тому же вы только что не очень лестно отзывались о способностях Мака. Если не ошибаюсь, он вряд ли может вас чем-нибудь удивить?

— Опыт войн показывает, что лучше действовать наверняка, применив самое разрушительное оружие. Ларозьер понимал это очень хорошо.

Иджертон поднял голову.

— Это безумие! Вы представляете себе последствия взрыва? По возвращении на Землю я лично…

Козырев привстал с кресла.

— Пожалуйста, успокойтесь, Франклин. Не надо волноваться. Ваше мнение, Ласковский?

Войцех Ласковский, главный физик экспедиции, тяжело вздохнул.

— Что я могу сказать? В принципе, деструктор можно настроить на любой радиус действия. В зоне поражения материя окажется расщепленной на кварки. Все вокруг, конечно, будет выжжено, заражено, но лишь до определенных пределов. Я считаю, что База и ее окрестности не пострадают, даже если радиус цели превысит десять километров. Впрочем, последнее маловероятно.

— Отлично. Хотите что-нибудь добавить?

— Нет. — Ласковский избегал смотреть на Иджертона.

— Тогда выслушаем остальных, — сказал Козырев.

Эрикссона безоговорочно поддержали Ермолаев и Ахвен. Сайто высказался неопределенно: дескать, начальству виднее, я человек маленький. Инженер и планетолог фактически остались в стороне, подчеркнув, что их специальности имеют мало отношения к обсуждаемой проблеме. Химик и роботехник предложили не спешить: продолжение исследований могло, по их словам, заметно продвинуть земную науку.

Олыианцев, как и следовало ожидать, разгорячился не на шутку:

— Вам не терпится выкопать топор войны, Эрикссон? Но во имя чего? Уничтожить даже одну уникальную форму жизни — это варварство, а вы хотите угробить целый неповторимый мир! Только не надо детского лепета насчет «ограниченного радиуса действия». Не будет Мака — вымрут как минимум несколько типов созданных им существ. Задумайтесь — несколько типов! Что останется? Банальная планетка, тропический рай, где поселенцы смогут без помех поджаривать на солнышке свои задницы! Поймите же вы, сейчас Оливия — Клондайк для любого биолога, он душу заложит, чтобы только попасть сюда. Да изучение одной только «амебы» сулит переворот в науке!

Иджертон, сидевший в позе роденовского мыслителя, резким движением головы отбросил волосы со лба, глаза его блеснули.

— Так, мой мальчик, так, — пробормотал он. — Задай им!

— Ваша позиция понятна, — перебил Ивана капитан. — Но думается, что проблема выходит далеко за рамки биологии. Кто еще?

Родриго встал.

— Я, если позволите. Капитан, вы не дали главному биологу договорить, а ведь он, насколько мне известно, собирался сообщить нечто очень важное. Так нехорошо обойдясь с «тарелкой», Мак дал нам понять, что его нервы, или что там у него, на пределе. Мы ему определенно надоели, а подготовка к атаке может спровоцировать его на совсем уж нехорошие действия. Например, Маку ничего не стоит выбросить в атмосферу штаммы вирусов, вызывающих мгновенную смерть людей. Вы так уверены, что успеете первыми? Кто поручится, что наш деструктор не окажется пушкой, палящей по воробьям? И если ответный удар останется за Маком…

— Да вы, никак, испугались, Кармона, — с издевкой произнес Эрикссон. — Не ожидал от вас. Ну-ну, что же вы замолчали?

«Зря я так начал, — подумал Родриго, глядя в недобрые глаза шефа. — Издалека надо было, а не прямо в лоб. Похвалить всех выступающих, сопоставить точки зрения и исподволь подготовить аудиторию к мысли, что надо все как следует обдумать. „Семь раз отмерь, один отрежь“, — так, — кажется, говорит Иван? Быть обвиненным в трусости — смерть для десантника. Стоит нам разойтись — и весть о малодушии красавчика Родриго, обрастая разными домыслами, разнесется по всем закоулкам Базы. Что бы я сейчас ни добавил — в глазах ребят это будет играть против меня. Нет, лучше молчать! Потом я подойду к Эрикссону. Он поймет, должен понять, что я никак не мог принять его сторону. Лейф — десантник старой закалки, не любит соплей, сам не раз рисковал своей шкурой в трудных операциях. Но он видел меня в деле, и до него дойдет, что Родриго двигала не трусость. А потом… Потом можно попытаться сколотить коалицию с Иджертоном, с Иваном, вместе убедить капитана. Рано сдаваться!

— Я все сказал, — твердо произнес он и сел, ощущая на себе недоуменные взгляды.

Эрикссон хмыкнул и повернулся к Козыреву. Тот заговорил не сразу, очевидно, желая подчеркнуть важность момента.

— Я выслушал всех вас и убедился, что взгляды на создавшуюся ситуацию расходятся. Однако решение может быть только одно, и я его принял. Принял, исходя из интересов пославшей нас Земли. План Эрикссона, конечно, пока схематичен, не продуман в деталях, над ним следует тщательно поработать, чтобы свести риск к минимуму. Сейчас нам как никогда нужно единство мнений, поэтому призываю всех склониться к упомянутому варианту. Я же, со своей стороны, постараюсь.