Гарри Тертлдав - Флот вторжения

— Господи, пошли мне знамение! — беззвучно прошептал Мойше, как шептал в ту ночь, когда появились ящеры.

Один из артиллеристов стоял в характерной позе, расставив ноги. Русси понял: нацистский солдат мочится на могилы. В уши Мойше ударил хриплый смех, перемежаемый солеными остротами. Это наполнило его яростью — немцы продолжали издеваться даже над мертвыми евреями.

Неожиданно он понял, что вновь получил знамение.

Офицер разведки положил перед главнокомандующим новую пачку документов. По привычке адмирал пробежал резюме, пока не нашел что-то, привлекшее его внимание. Атвар прочитал каждое слово второго по порядку отчета в пачке, затем повернул один глаз к офицеру разведки:

— Есть подтверждения достоверности этого отчета?

— Какого именно из тех, что находятся перед вами, господин адмирал? — Офицер глянул вниз, чтобы увидеть, на чем задержался взгляд Атвара. — А, вот этот. Да, господин адмирал, здесь все точно. В одном городе, принадлежащем к империи Дойчланд, Большие Уроды сражаются друг против друга — и весьма яростно.

— А материалы радиоперехвата? Они также достоверны?

Офицер разведки нервно дернул обрубком хвоста.

— Здесь мы не столь уверены, господин адмирал. Один из языков, кажется, близок к языку племени Дойчланд, другой отдаленно похож на русский. У этих проклятых тосевитов огромное множество языков. Но если мы правильно понимаем общий смысл перехваченных сообщений, похоже, что одна часть населения города ищет нашей поддержки в борьбе против другой.

— Верно ли, что нашей помощи ищут не сами тосевиты Дойчланда?

— Клянусь Императором, господин адмирал, — ответил офицер разведки, — это другие, те, кто воюет против них. По нашим данным, Дойчланд в своем настоящем виде представляет собой сложную структуру. Большинство ее территории было присоединено к империи в результате межтосевитской войны, в разгар которой прибыла наша эскадра. Некоторые обитатели этой империи бунтуют против Дойчланда.

— Понимаю, — сказал Атвар, хотя многого не понял. Что за империя, которая разваливается через два года и где происходят сплошные бунты?

— Группы, вовлеченные в битву против дойч-тосевитов, — продолжал офицер разведки, — судя по всему, были собраны в том лагере, который освободили наши силы. Он находится к востоку от города.

— Какой лагерь вы имеете в виду? — спросил Атвар.

Жизнь главнокомандующего наполнена мелочами, всего не упомнишь.

Прежде чем ответить, офицеру пришлось справиться у компьютера.

— Он называется Треблинка, господин адмирал. Даже в устах представителя Расы тосевитское слово звучало резко и уродливо.

— Желаете просмотреть снимки, сделанные нашими боевыми группами, когда мы захватили то место?

— Ради Императора, нет! — быстро ответил Атвар. — Одного раза хватило.

Фактически даже одного раза было более чем достаточно. Атвар думал, что привык к ужасам войны. Но он ошибался. Его силы несли намного более серьезные потери, чем предсказывали самые мрачные прогнозы перед отлетом с Родины. Однако тогда никто не ожидал, что тосевиты окажутся способными вести войну на промышленной основе. Впрочем, то, что наступающие бронетанковые части обнаружили в Треблинке, не было войной на промышленной основе. Это даже не было промышленной эксплуатацией преступников и пленных. Раса имела лагеря подобного типа на всех своих планетах. Но количество лагерей на Тосев-3 было несравненно больше. Особенно этим отличался СССР, который был весь покрыт лагерями, гораздо более жестокими, чем что-либо, дозволенное милостью Императора. Однако Треблинка… главнокомандующему не требовался экран компьютера, чтобы воскресить в памяти снимки из этого лагеря. Треблинка не являлась местом промышленной войны или промышленной эксплуатации. Треблинка была местом истребления на промышленной основе. Массовые могилы тосевитов с простреленными головами. Грузовики, устроенные так, чтобы выхлопные газы примитивных, грязных моторов поступали в наглухо закрытую камеру и убивали находящихся внутри. Наконец, установленные незадолго до захвата Треблинки Расой особые камеры для одновременного убийства значительного числа Больших Уродов с помощью ядовитого газа… Дойч-тосевиты упорно трудились над тем, чтобы отыскать наиболее эффективные способы уничтожения как можно большего числа Больших Уродов, не принадлежащих к их племени.

— Вы говорите, что группы, которые противостоят дойч-тосевитам в этом городе, относятся к тому самому виду, который дойч-тосевиты истребляют в массовом количестве?

— Лингвистические доказательства и предварительные расследования дают основания ответить на ваш вопрос положительно, господин адмирал.

— Тогда мы пообещаем им помощь и окажем ее, — сказал Атвар.

— Как желает господин адмирал.

«А этот разведчик заслуживает более высокого чина, — подумал Атвар. — Он буквально на лету ловит мои приказы. Соглашается ли он с ними или считает безумными, он будет их выполнять».

— Наконец-то у нас появилась возможность использовать хоть некоторых Больших Уродов в своих целях, — сказал Атвар. — Несмотря на потери, ведущие империи отказываются сдаваться нам. Италия колеблется, но…

— Но Италия имеет на своей территории слишком много солдат Дойчланда, чтобы решать такие вопросы самостоятельно. Вот в чем дело, — сказал офицер разведки.

«Да он не только умеет подчиняться, но еще и умен», — с удовольствием подумал Атвар, простив офицеру то, что он его перебил. Тот был прав.

— Именно так. Возможно, есть смысл помочь этим…

— Польска и йехудим, — подсказал офицер.

— Благодарю вас, именно эти племена Больших Уродов я и имел в виду, — сказал Атвар. — Если они обеспечат нам безопасное пространство, откуда мы сможем наносить удары по Дойчланду и СССР, это ускорит нашу общую победу. Мы можем обещать им все, что угодно. Как только Тосев-3 окажется под нашим полным контролем… тогда… ведь они-то не относятся к Расе.

— Как не относятся к работевлянам или халессианцам, — добавил офицер разведки.

— Вот-вот. Они дикари, и потому у нас не будет перед ними обязательств, кроме тех, которые мы сами пожелаем на себя принять.. — Атвар изучающе посмотрел на офицера. — Вы сообразительны. Напомните мне ваше имя, чтобы я смог отметить ваше усердие.

— Меня зовут Дрефсаб, господин адмирал, — сказал офицер.

— Дрефсаб. Я не забуду.

Георг Шульц привстал на локтях, оглядывая поля созревающей пшеницы, овса и проса, и скривил лицо.

— А урожай-то в этом колхозе будет дерьмовый, — проговорил он с уверенностью человека, выросшего в деревне.