Дрю Карпишин - Открытие

Сэрен стоял у больничной койки и смотрел на молодую батарианку, боровшуюся за жизнь… Правда, в таком состоянии трудно было даже определить ее принадлежность к какой-то расе. Ее выдавали только четыре отверстия для глаз — единственные не забинтованные части тела. Повязки покрывали всю фигуру от головы до колен, обе ноги ампутированы. Жизнь больной поддерживали десятки трубок и проводов, тянувшихся от ее тела к различным узлам медицинского оборудования: следили за показателями жизнедеятельности, перекачивали жидкости, впрыскивали постоянные дозы лекарств, антибиотиков и медигеля, даже заставляли ее дышать.

Батариане достигли небывалых высот в искусстве врачевания, и их лечебные учреждения во всем пространстве Цитадели считались одними из лучших. У постели такой тяжелой больной обычно круглые сутки дежурил квалифицированный персонал, но в данный момент они остались в палате вдвоем. Как только врач и сестры доложили Сэрену о ее состоянии, он приказал им выйти и запер дверь.

— Вы не можете этого делать! — протестовал дежурный доктор. — Женщина слишком слаба. Она этого не вынесет!

Но нарушить прямой приказ призрака ни у него, ни у остальных медиков не хватило силы воли и желания.

Обычно батариане были довольно крепкими существами, но с такими травмами, как у этой пациентки, вряд ли выжил бы даже кроган. Наиболее заметным повреждением казались ампутированные конечности, однако Сэрен знал, что еще ужаснее полученные женщиной ожоги. Под бинтами почти не осталось кожи, лишь почерневшая плоть и обожженные связки. В биолаборатории уже приступили к выращиванию кожного покрова из генетического материала женщины, но этот процесс займет не меньше недели.

Взрыв, должно быть, повредил и ее внутренние органы — мощный поток раскаленного воздуха и ядовитых газов прорвался в ее горло и разрушил все ткани. Только тихонько попискивающие машины поддерживали жизнь, заменяя уничтоженные системы тела, пока не вырастут клонированные органы. Но, как и при выращивании кожи, должно пройти много дней, пока новые части организма будут готовы к использованию.

Даже при постоянной поддержке медицинских машин больной угрожали смертоносные инфекции и сердечная недостаточность. И если она и переживет следующую неделю, ослабленный организм может не выдержать бесконечных операций, необходимых для восстановления тела.

Сейчас батарианка мирно спала: врачи погрузили ее в лекарственную кому, чтобы вся оставшаяся энергия была направлена на исцеление. В случае успешного лечения и некоторого улучшения общего состояния батарианка самостоятельно вышла бы из коматозного состояния через три или четыре дня.

Тем не менее тот факт, что врачи предпочитали ждать, восстановится ли ее сознание, и не приступали к работе над протезами конечностей, красноречиво свидетельствовал о ее состоянии. При всех чудесах медицинской науки органическая жизнь все еще оставалась слишком хрупкой и уязвимой, чтобы можно было надеяться на выздоровление этой женщины.

Но Сэрена не интересовало, выживет она или нет. Она была свидетельницей — единственной живой свидетельницей. Личность женщины установили благодаря данным генетического банка служащих компании — батарианка занимала незначительную должность в отделе бухгалтерии. И Сэрен хотел задать ей только один вопрос.

Он взял шприц, неохотно предоставленный доктором по его приказу, и воткнул иглу в трубку для внутривенного вливания. Скорее всего, женщине ничего не известно об атаке на «Дах-тан» и уж тем более о нападении на Сидон. Но все, кто находился на заводе, погибли, и Сэрен подозревал, что женщина осталась в живых не только благодаря слепой удаче. Возможно, она получила какое-то предупреждение, какое-то известие, о котором больше никто не знал, и оно помогло ей избежать общей участи. Да, предположение было слишком спорным, но Сэрен не мог не воспользоваться единственным шансом.

Один из приборов громко запищал, регистрируя учащающийся пульс в ответ на введенные Сэреном амфетамины. Женщина сначала задрожала всем телом, потом забилась, все ее мышцы напряглись и затвердели, и вдруг батарианка села в постели. Обожженные веки приподнялись, приоткрыв сожженные глазницы. Она попыталась закричать, но из обгоревшего горла и поврежденных легких вырвался лишь свистящий хрип, едва слышный из-под кислородной маски.

Продолжая сидеть, женщина начала метаться, биться о металлические поручни кровати, срывая трубки и провода. Через несколько секунд припадок закончился, и она, тяжело дыша, рухнула на спину и опять закрыла глаза.

Сэрен наклонился к обожженному уху и заговорил громко, чтобы батарианка могла его услышать:

— Джелла? Джелла? Если слышишь меня, поверни голову!

В первое мгновение она оставалась неподвижной, потом забинтованная голова слегка качнулась в сторону.

— Я хочу знать, кто это сделал! — закричал Сэрен, стараясь пробиться сквозь пелену боли и лекарств. — Мне нужно только имя. Ты понимаешь? Назови мне его имя!

Он протянул руку и сорвал с лица женщины маску. Губы шевельнулись, но беззвучно.

— Джелла! — крикнул он снова. — Громче, Джелла! Не дай этому ублюдку уйти безнаказанным! Кто это сделал?

Ее слова прошелестели едва слышно, но Сэрен их понял.

— Эдан. Эдан Хад-дах.

Удовлетворившись ответом, он вернул на место маску и достал из кармана второй шприц. Это средство должно снова погрузить женщину в кому.

Но Сэрен колебался. Ему, как призраку, была хорошо знакома репутация названной личности — Эдан был известен как бизнесмен, чья деятельность шла по обе стороны закона. Этот батарианин всегда старался оставаться в тени и не привлекать внимания Совета и его агентов. И ранее никогда не проявлял интереса к искусственному интеллекту.

Размышления Сэрена на время прервали хрип и кашель Джеллы. Кислородную маску забрызгали темные капельки крови и гноя, вырывавшиеся из горла больной с каждым выдохом.

Он понял, что за нападением на Сидон кроется нечто большее, чем национализм батарианина и направленный против людей терроризм. И дело было отнюдь не в деньгах — Эдан располагал десятками способов получить прибыль, не подвергая себя риску столкновения с призраками. Здесь происходило нечто странное, и Сэрену захотелось копнуть глубже.

Тело Джеллы стало сотрясаться от судорог; писк приборов, зарегистрировавших критическое падение жизненных показателей, превратился в протяжный высокий вой. Сэрен не двигался. Он наблюдал, как стремительно снижаются цифры на табло прибора, и обдумывал свои последующие действия.

Эдан владел огромным поместьем неподалеку от Юджона, столицы Камалы. Но Сэрен сомневался, что сможет его там найти. Эдан всегда соблюдал осторожность и осмотрительность. Как бы он ни был уверен в том, что никто не знает о его участии в нападении на Сидон, батарианин наверняка скрылся, как только узнал, что после разгрома «Дах-тана» кто-то выжил. Сейчас он мог быть где угодно.