Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Ну да, — кивнул я. — А что такого? Мне еще и дверь взорвали вообще-то.

— Ни один профессионал не пойдет в Форте на дело с огнестрельным оружием, — просветил меня Яровой. — Если по дороге дружинники примут, греха не оберешься. За огнестрел без разговоров на Северную промзону отправляют.

— Так и есть, — подтвердил слова партнера Гамлет. — Обычно "дыроколы" используют, от них шума меньше, и амулеты, отводящие пули, не помогают. Интересно…

— Вот и разберитесь, раз интересно! — Я хлопнул ладонью по столу и, сбавив обороты, спросил: — Кстати, имя Алик Чемизов вам что-нибудь говорит?

— Подставной из Торгового союза. По золоту работает.

— В смысле — подставной?

— Кто-то на него левый бизнес завел, чтобы самому не светиться. "Аленький цветочек" — видел небось растяжки? В пятиэтажке напротив "Охотника и рыболова" у него контора. А что?

— Да он просто дело какое-то предложить хотел. Вот и думаю, стоит ли с ним связываться вообще.

— Решай сам, но возможности повлиять, — Гамлет намеренно выделил последнее слово, — на Чемизова у нас ограниченные. Торговый союз сейчас свою линию гнет, с ними даже Дружина на конфликт нарываться не решается.

— А чего так?

— Политическая обстановка нерасполагающая.

— О, звук пошел, — обрадовался Яровой, когда из стоявших не сцене динамиков начала доноситься ритмичная музыка. — Слышал, Жень, "магистр" к наркоте приравняли и запретили?

— Давно уже.

— И как ты?

— По барабану, — пожал я плечами.

— Да? А я думал, все уники на нем сидят. И Лоцман вон, слухи ходят…

— За всех говорить не буду, а мне он без надобности.

Прозванный "магистром" препарат, резко усиливавший на короткое время магические способности, уники и в самом деле уважали. Да и колдуны им тоже не брезговали. Все бы ничего, но подсаживались на "магистр" обычно с двух-трех доз, вот новый глава Гимназии и решил положить этому безобразию конец. До производителей, правда, добраться, по слухам, так и не удалось. Дилеров похватали, и только.

И тут наконец послышался голос Лоцмана:

— А Филиппа зачем искал? — спросил Гамлет. — О покушении рассказать?

— Нет, дело есть. — Я закрыл глаза и, когда начался припев, невольно принялся качать в такт музыке ногой.

— Что-то серьезное?

— Пока не знаю, предлагают техническое серебро реализовать. — Всех карт раскрывать я не стал и в свою очередь уточнил у Датчанина: — С этим, так понимаю, лучше к Филиппу?

Резкий и в то же время отстраненный голос царапнул по нервам, и я поднялся на ноги.

— Да, с серебром лучше сразу к нему, — подумав, решил Гамлет. — Подходи завтра в "Ширли-Муры".

— Договорились. Счастливо оставаться…

"Аста-аста-асталависта…"

Я вышел из клуба в полутемный коридор и вытер с лица пот. Жарко, взопрел весь. Музыка эта еще. Никогда любителем творчества Лоцмана не был — слишком уж депрессивно, на мой взгляд. Но самое главное: разговор какой-то сумбурный вышел. Ни о чем.

Хотя, с другой стороны, а на что реально можно было рассчитывать? За пять минут все проблемы решить?

Хорошо бы, да только так не бывает.

Остановившись неподалеку от закусочной "ЧебурекЪ", я задумался, куда двинуть дальше. Мне б не светиться лучше в ближайшее время на людях особо, но таблетки вот как на грех кончились. Значит, в Госпиталь в любом случае идти придется. А по пути неплохо бы и к Алику Чемизову заглянуть.

Если он с верхушкой Торгового союза повязан, запросто может какое-нибудь денежное дельце подогнать. Грех такими возможностями разбрасываться, меня ж, как того волка, ноги кормят. Если получится с подачи торгашей взаимовыгодную сделку провернуть, глядишь, и в другой раз обо мне не забудут. Только вот подставы даже Гамлет со товарищи не вытащат. С Торговым союзом у них кишка тонка бодаться.

Да и Цех, который у торгашей теперь за силовое крыло, нынче большую силу набрал. Даже удивительно, как Директорат столько дурачков завербовать умудрился. Постоянно отдавать часть жизненных сил в надежде, что, когда припрет, они сторицей вернутся и ты станешь сильным, быстрым и ловким, — это ж кем надо быть? Уж лучше на обычную "крышу" раскошелиться. Торговать душой? На фиг, на фиг, не понимаю этого.

Слежку я почувствовал уже поблизости от выхода на площадь Павших. Чей-то взгляд уколол спину, и тут же заворочалось изрядно задавленное медикаментами ясновидение.

Раз, два, три…

Один пасет, двое встречают. Подниматься на улицу нельзя. Поднимусь — и все равно что покойник.

Развернувшись на месте, я направился в боковой проход и со всех ног бросился наутек. Распахнул одну дверь, пулей пролетел через квадратный зал, освещенный лишь отблесками вертевшегося под потолком дискотечного шара, и юркнул в следующий коридор. В нос шибанул сладковатый запах травки; пустившие по кругу косяк парни с руганью подались в разные стороны. Беспрепятственно проскочив мимо них, я поспешил свернуть за угол и метнулся дальше.

Но оторваться не получилось. Едва только успел заскочить в какую-то темную нишу, как сзади послышался топот преследователя. Из последних сил подстегнув терзавший голову колючей болью дар ясновидения, я задержал дыхание и выставил ногу из закутка как раз тогда, когда несшийся по коридору парень пробегал мимо.

Споткнувшийся преследователь кубарем покатился по полу; я кинулся к нему и сразу, повинуясь наитию, отшатнулся в сторону. Лезвие финки лишь впустую рассекло воздух, а в следующий миг мой кулак врезался поднимавшемуся на ноги парню в скулу. Много лет назад выбитые костяшки обожгло острой болью, но особой роли это уже не играло — несколько раз со всей силы пропнув преследователя по ребрам, я метнулся прочь.

Вовремя — стоило выскочить в соседний зал, и ясновидение предупредило о приближении подельников незадачливого "хвоста".

Ничего, теперь уже не найдут. Опоздали.

Еще немного попутав следы, я прислонился к стене и попытался успокоить сбившееся дыхание.

Плохо, плохо, как же мне плохо…

В голове начал нарастать шум, перед глазами замелькали серые точки, из носа закапала кровь. Ерунда, конечно, но тут мне саданули по скуле, повалили на пол,