Константин Воронин - Выполняя приказ

  Можно работать за полное жалование, если не собираешься учиться. Отбирает слуг Торп. Очень строго и придирчиво. Неглупые и симпатичные парни и девушки, отработав день, вольны пользоваться большой библиотекой, съездить в близлежащий городок, устроить вечеринку, благо толстые старинные стены замка глушат любые громкие звуки.

  Если парень с девушкой из числа слуг решили пожениться, то им приходится покинуть замок. Они получают домик в поселке, расположенном рядом с замком. Работать будут в приусадебном хозяйстве. Не прощают слугам четыре порока: лень, глупость, ложь и расхлябанность. Ценятся подтянутость, аккуратность, точность, вежливость. Неадекваты не уживаются и покидают поместье. Также его должны покинуть и те, кто вступает в брак на стороне, то есть с жителями любого другого населенного пункта.

  Таким образом, за последние сто пятьдесят лет, ибо правила эти завел еще прадед нынешнего лорда, Гамильтон-хаус превратился в маленький рай, где жили хорошо знакомые друг с другом, обеспеченные, физически и психически здоровые люди. В поселке была небольшая поликлиника и крошечная больница, где, в основном, принимали роды. Замкнутости не было. В отпуска ездили куда хотели, насильно в поселке и в замке никого не удерживали. Кто-то покидал Гамильтон-хаус навсегда, появлялись новые люди. Был только один маленький нюансик: все проживавшие здесь были европейцами, не менее, чем в десятом колене. В основном - англичане и шотландцы. Но были скандинавы, бельгиец, голландец, немец, датчанка, две француженки, двое швейцарцев.

  - Я, наверное, утомил вас своим рассказом? - Спросил Гамильтон.

  - Что вы, милорд, все это довольно интересно. Я немножко оторвался от гражданской жизни. Лагерь, полигон, бар, каюта военного транспорта...

  - Кстати, в это воскресенье сочетаются браком моя горничная Грейс и наш старший конюх Вильямс. Будет довольно шумный праздник. Не хотите задержаться на денек?

  - Благодарю, милорд. Но я в воскресенье рассчитываю быть уже в России. У меня очень короткий отпуск, а я соскучился по белым березкам.

  - Ах, да, я и забыл, что у вас загадочная славянская душа. Что ж, пойдемте, посмотрим на лошадей. Вильямс настолько прекрасный конюх, что я хочу его оставить в замке даже после женитьбы. Никто так не понимает лошадей, как он. И лошади его любят. У нас из правил бывают исключения.

  - Про славянскую душу вспомнил,- влез в разговор Шортер,- Кэтти по происхождению - русская. Ее предки перебрались в Англию в 21-м веке. Они были крупными бизнесменами. Но дед Кэтти разорился, отец был уже мелким клерком. Она у нас в замке уже два года и в будущем году собирается поступить учиться на юриста. Родилась она и выросла в Англии, но ее настоящее имя не Кэтрин, а Екатерина. Но у нас нравы простые, некоторых зовут даже не по именам, а по прозвищам.

  Мы спустились во двор и прошли к распахнутым воротам конюшни. В стойлах стояли два красавца коня и две изящные кобылы. Вильямс оказался невысоким, белобрысым, худощавым парнем, которому трудно было дать его 25-ть лет. В лучшем случае, выглядел он лет на 17-18. Вспомнив внешность Грейс, я подумал, что они будут замечательной парой.

  Вильямс дал мне несколько кусочков сахара. Я дал по кусочку двум лошадкам: Фиалке и Маргаритке. Могучий жеребец Гиацинт равнодушно захрустел угощением. Конь по кличке Ирис, осторожно взяв мягкими губами с моей ладони сахар, тихо заржал.

  - Вы ему понравились,- резюмировал Вильямс.

  - А нельзя ли?..

  Вильямс посмотрел на лорда, тот согласно кивнул:

  - Я думаю, что майор сможет усидеть в седле.

  Через десять минут оба коня были оседланы. Не особенно умело, но, используя всю свою подготовку, я уселся в седло, старательно копируя Вильямса, который сел верхом на Гиацинта. Выполняя несложные, понятные указания старшего конюха и во всем подражая ему, я верхом на Ирисе выехал из замка. Под копытами коней прогрохотали доски моста.

  Обратно мы вернулись примерно через час, дружески болтая. Когда я более-менее ловко спрыгнул в конюшне с Ириса, Вильямс одобрительно сказал:

  - Вы - прирожденный кавалерист, всего за неделю я бы сделал из вас лихого наездника.

  - Спасибо за добрые слова и за науку. Нет у меня, к сожалению, недели, а то бы я с удовольствием овладел этим замечательным искусством - ездой на лошадях.

  Выйдя из конюшни, узнал от слуги, которому поручили передать мне сообщение, что Шортер и лорд находятся в библиотеке. Слуга подробно объяснил, как туда пройти. Идя по широкому, полутемному коридору первого этажа, подходя к повороту, я услышал доносившиеся из-за угла голоса, гулко разносившиеся в пустоте большого коридора:

  - Представляешь, Грейс, подходит ко мне Шортер и говорит: "Кэтти, не могли бы вы пойти к Фиби, чтобы она подстригла вас покороче. Нашему гостю нравятся девушки с короткой стрижкой". Нет, каково?!

  - Но, Кэтти, ты же сама собиралась подстричься.

  - Да, собиралась. Но меня возмутила эта просьба. Чтобы, видите ли, понравиться какому-то гостю... Ублажать своим видом какого-нибудь толстопузого бизнесмена или плешивого графа? Увольте. Хватит с меня сальных взглядов Милтона Кроуфорда. Я думала, что меня уволят из-за того случая, когда съездила ему по физиономии. Но после того, как лорд извинился передо мной за поведение своего родственничка, успокоилась. В конце-то концов, осталось год потерпеть. Не по мне эта работа, а куда деваться?

  И все равно, на Шортера я разозлилась. Если гостю нравятся стриженые девушки, пусть бы послали Дотти его обслуживать. А то завтра кто-нибудь захочет, чтобы я кольцо в нос вставила или топлесс в комнату входила.

   Девушки засмеялись, а я, решив не подслушивать их дальнейший разговор, вышел из-за угла. Кэтти и Грейс стояли в одинаковых черных платьях чуть выше колен, с белоснежными фартучками, кружевными белыми воротничками и кружевными манжетами. Волосы Кэтти стянуты на затылке в "конский хвост", открывая маленькие аккуратные уши, а белокурые волосы Грейс заплетены в довольно длинную косу. В руках каждая из девушек держала по стопке постельного белья. Увидев меня, они оборвали смех.

  - Милорд..., - неуверенно промолвила Грейс.

  - Это не лорд Гамильтон,- оборвала ее Кэтти,- здравствуйте, сэр.

  - Здравствуйте, мисс. Простите, я невольно подслушал часть вашего разговора. Не сердитесь, пожалуйста, на Шортера, он немножко переусердствовал, оказывая мне гостеприимство. Я здесь всего на пару дней, в субботу вечером покину замок. Если вам так неприятен произошедший инцидент, то могу попросить лорда прислать мне другую горничную. Еще раз прошу прощения. До свидания.