Кристофер Банч - Незримое божество

Циско взял его под руку и отвел в уголок рубки, подальше от остальных офицеров.

— У вас недостаточно высокий допуск, — сказал он, — у остальных ваших офицеров — тем более. Однако начальство разрешило информировать вас о последних выводах, полученных нашими исследователями, с тем чтобы вы оценили всю важность теперешней миссии.

Похоже, в нашу вселенную вторглось некое одноклеточное, хотя «клетка» — немного не то слово. Существо, которое совершает межзвездные перелеты, прыгая от звезды к звезде.

— Невероятно!

— Безусловно, так, — согласился Циско. — И расскажу вам о еще менее вероятных вещах — это существо способно менять саму природу материи, разлагать и затем вновь собирать ее уже в виде своих структур.

Гастингс взглянул на Циско.

— Это противоречит всему, чему меня учили, — сказал адмирал. — Существо способно менять связи, их вибрации, резонанс и превращать в… во что?

— В самое себя. В собственную форму материи. Не вещество и не антивещество.

— Значит, все постепенно становится его частью? Звезды, планеты, космос, люди?

— Если эта теория правильна — да, — отвечал Циско. — За исключением того, что касается людей. Полагаю, вы слышали истории про «огненную заразу»?

— Да, и они настолько же невероятны, как ваш рассказ. Домыслы!

Циско не ответил. Гастингс ссутулился.

— Я не дурак, Циско. Очевидно, что-то такое есть, что-то неведомое, и оно медленно разрушает нашу галактику. Как же с ним сражаться?

— Никто пока не знает, — сказал Циско. — Федерация засадила за эту проблему лучших специалистов.

— Опираясь лишь на гипотезу?

— Насколько я знаю, да, — отвечал Циско. — Думаю, нет надобности говорить, чтобы вы никому без моего разрешения не передавали эти слова.

— Я бы и так не передал, — пробормотал Гастингс. — Не хватало, чтоб мои подчиненные сочли меня сумасшедшим.

Он набрал в грудь воздуха.

— Так при чем здесь читеты и почему их надо разбить?

— Во-первых, Федерации не нужна «пятая колонна», — сказал Циско. — Во-вторых, однажды читеты уже пытались объединиться с нашим врагом. С эльярами. Теперь нас известили, что они собирают военный флот и выдвигаются в Эльярские Миры.

— Зачем?

— Неизвестно, — сказал Циско. — К нам обратился высокопоставленный информатор из их среды. Патриотизм, наверное, взыграл. — Циско криво усмехнулся. — Или решил переметнуться на более сильную сторону.

— Мне сообщили координаты, и ничего больше, — сказал Гастингс — Какие будут приказы на момент выхода из N-пространства, если читеты там?

— Мы ожидаем увидеть около ста кораблей, — сказал Циско. — Старые, еще с эльярской войны, но порядком модернизированные. Самый большой — крейсер, который вы спугнули, когда выручали Джошуа Вольфа. Мы предложим сдаться, а в случае отказа — уничтожим их начисто. Читеты — враги человечества. Пора положить им конец.

Гастингс кивнул, выдавил улыбку:

— По крайней мере, будет простой и понятный бой, а не теперешняя неразбериха.

— Готов к старту? — спросил Джошуа.

— Все системы работают, — отвечал «Грааль».

— Соскучился по мне?

Последовала тишина. Джошуа уже собрался снять вопрос, когда корабль ответил:

— Анализ показывает, что слово «соскучился» подразумевает определенную эмоциональную реакцию, а именно, что твое отсутствие вызвало у меня некие негативные ощущения. Дальнейшие рассуждения приводят к выводу, что ты намеревался высказать то, что в моих файлах определяется как «шутка». Однако я признаю, что предпочитаю активность тому состоянию небытия, в котором находился с посадки на эту планету.

— Не в бровь, а в глаз, — произнес Джошуа с некоторым даже изумлением. — Кормаку надо было дать тебе новое имя — «Победитель». Ладно, чудище. Трогай.

— Принято.

«Грааль» поднялся над полом ангара, ворота раздвинулись. Корабль медленно взлетел над каменистой пустыней и поднялся в космос.

— Взлет завершен, — доложил Джошуа. — Время до входа в N-пространство — около двенадцати корабельных минут.

— Сигнал принят, — раздался из репродуктора голос Сериго. — Мы снимемся примерно через пять ваших минут и еще приблизительно через пятнадцать ваших минут войдем в N-пространство. Соответственно в искомой точке мы будем в точности через восемь минут после вас. Все верно?

— Все. Говорит «Грааль». Отбой.

По читетским кораблям прокатился сигнал тревоги: из N-пространства вынырнул федеральный флот. Кто-то смачно выругался.

— Нас предали, — спокойно сказал Мишель Строцци адмиралу Игнатьеву.

— Да, сэр. Попробуем скрыться?

— Нет, — решил Строцци. — Они бросятся вдогонку, а нам не нужны враги на хвосте. Рано или поздно мы должны были схлестнуться с Федерацией, показать, что мы правы. Сколько их?

Игнатьев спросил офицера-электронщика, тот ответил:

— Около ста шестидесяти, сэр.

— У них перевес, — сказал Строцци. — Но федеральными кораблями управляют в основном призывники, а нашими — опытные военные. Они сокращали расходы, мы — наращивали мощь. Адмирал Игнатьев, уничтожьте федеральный флот. Возможно, это наш первый шаг к победе, хотя я и не ожидал подобного поворота.

— Есть, сэр.

Федеральные корабли вышли из N-пространства в боевом порядке и длинным полумесяцем устремились к читетскому флоту.

— Как я и обещал, — сказал Циско. — Читеты. Хотите поздороваться?

Гастингс взял у адъютанта микрофон.

— Говорит федеральный линкор «Андреа Дориа», — сказал он. — Приказываю всем кораблям, которые не подчинены Федерации, немедленно сдаться в плен. Сигнал: синий-белый-синий. Даю пять минут, затем перехожу в атаку.

— Капитан, — доложил артиллерийский офицер, — один из них выпустил ракеты. Я принял контрмеры.

— Вот они как, — пробормотал Циско.

— Отлично, — сказал Гастингс и переключился на другую частоту. — Всем кораблям. Говорит «Андреа Дориа». Вперед!

Ракеты сорвались с читетских кораблей и понеслись навстречу федеральному флоту. Навстречу им устремились противоракеты.

Межзвездную черноту испещрили быстро гаснущие вспышки. Некоторые ракеты достигли цели. Корабли взрывались, их выбрасывало из строя, «вверх», «вниз» или назад.

Читеты перешли в наступление и выпустили новую волну ракет.

Многие федеральные артиллеристы были зелеными новобранцами, но среди них оставались и ветераны эльярской войны.

На одном из федеральных кораблей шестидесятилетний мичман отодвинул плечом лейтенанта и согнулся над пультом, ругаясь на неудобный протез.