Владимир Корн - Страж Либерилля

Он заржал так заразительно, что все мы, включая и самого Ковара, его поддержали.

Состав наконец проехал, и путь на мост оказался свободен.

— Все, давайте-ка посерьезней. Ржете так, будто на вечеринку едете. Иначе у Густава от смеха усы размажутся.

Мы едва переехали мостик, как снова пришлось остановиться: впереди был затор из нескольких телег и пролеток. Кучера ожесточенно ругались, пытаясь растащить две сцепившиеся между собой колымаги. Ржали лошади, орали люди, и дело вот-вот должно было закончиться дракой.

— Дьявол бы их всех побрал, — проворчал Густав. — Сейчас какая-нибудь падла увидит знакомое авто и полезет здороваться. Откроет дверь, а там мы!

— Посигналь им, чтобы побыстрее, авось подействует. И выключи фары, не слепи их. Да и внимания так мы привлечем меньше: не дай бог, действительно кто-нибудь из бандитов здесь окажется.

Густав послушно нажал на клаксон, и автомобильный рожок пропел: «Та-та-ти-та, та-та-ти-та-та!» Я даже вздрогнул, настолько не ожидал услышать звуки шлягера Сесилии. Последнего, который появился у нее уже после того, как мы расстались. И сразу почему-то вспомнилась сцена нашей размолвки.

— Крис, я так на тебя надеялась! — сказала мне она.

Бикс, ее пианист, снова куда-то исчез, его не могли найти уже несколько дней, а у Сесилии было на носу какое-то ответственное выступление, пусть на этот раз и не в президентском дворце.

— Приобрети себе пианолу,[11] — заявил я. — Не так давно появились без всяких валов, достаточно лишь вставить бумажную ленту с перфорацией, и механизм тебе любую мелодию сыграет. Удобно, знай меняй себе ленты. А еще лучше — переспи с Биксом разочек, вон он как на тебя смотрит. Глядишь, и все проблемы сразу исчезнут. Тебе привыкать, что ли?

Конечно, последней фразой я причинил ей боль, но удержаться не смог. А Сесилия мне что, приятно сделала?

— Крис, а деньги она любит? — спросил вдруг Ковар, и было понятно, о ком именно идет речь.

— Деньги любят все, особенно женщины, — нравоучительно заметил Дуг. — А ты что, решил купить у нее ночку?

— Не у тебя же ее покупать! — огрызнулся тот. — Может, если понравится, я потом на ней женюсь. — И засмеялся, довольный.

— Я бы лучше на Изабель женился, — печально вздохнул Дуглас.

— И я, — сказал Густав, что стало для меня полной неожиданностью. Он ведь ни слова никогда не говорил, что моя сестра ему нравится, причем настолько.

— А я — нет, пусть Изабель и красавица. Жену иной раз воспитывать нужно, без этого никак. Ну а если она вдруг брату пожалуется? Нет, мне чего-нибудь попроще. Сесилию, например.

Ковар частенько рассуждает так, что непонятно даже — шутит он или говорит серьезно, вот как сейчас.

— Если бы Изабель, не дай, конечно, бог, стала твоей женой и ты бы ее обидел, я бы тебя тоже прибил, — пригрозил Дуглас.

— Поехали, женихи, дорога свободна. И чулки приготовьте.

В дом Венделя, держа в каждой руке по револьверу, я влетел первым. Хуже всего было то, что никто из нас не имел ни малейшего понятия о внутреннем расположении комнат. Снаружи — дом как дом: сложен из кирпича-сырца, в два этажа, с террасой и патио, выходящим в сад. Но что там внутри, можно было только догадываться.

В холле находились три человека, азартно резавшихся в карты. Причем они были настолько увлечены игрой, что в первые мгновения на нас даже внимания никто не обратил. Кто же посмеет без разрешения, да еще и ночью, вторгнуться в дом самого Папы? Полиция — и та себе такого позволить не может. Посмели мы.

Я по очереди выстрелил с обеих рук, и обе пули нашли цель. Третьего, успевшего залезть рукой за пояс, пристрелил Дуг. А может, и не пристрелил, только ранил, поскольку, когда мы с другом бросились вперед, за нашими спинами послышались звуки пальбы. Открывая ударом ноги одну комнату за другой, я больше всего опасался не встречного выстрела, а того, что в какой-нибудь из них окажутся женщины или дети и у меня не получится вовремя удержать палец на спусковом крючке.

Бог миловал — в тот вечер никого из них в доме Венделя не оказалось. Хотя, возможно, их там никогда и не было. Попалось только двое взрослых мужиков, род деятельности которых был написан на их лицах крупными буквами, и потому я не колебался. Закончив с первым этажом, по широкой лестнице мы бросились наверх. Обычно на втором находятся спальные комнаты, и, возможно, в одной из них Вендель отходит ко сну. Вернее, отходил, потому что после такого грохота у любого сон как рукой снимет. Но нет, не было его и там. Там вообще никого не оказалось.

Наконец мы собрались у лестницы. Все были целы, и лишь у Ковара рукав выше локтя был в крови.

— Ерунда, царапина, — в ответ на мой вопросительный взгляд сказал он. — Что будем делать?

— Осматриваем все быстренько еще раз: возможно, он где-то спрятался.

Вообще-то уже давно пора было уходить: поблизости много других домов, где не могли не услышать пальбу. Но так обидно уходить ни с чем!

Одна комната, вторая, третья… Затем я снова вернулся в первую, которая непременно должна быть спальней Венделя. Опять заглянул под огромную, с балдахином, кровать, открыл дверцы шкафа… На этот раз даже заглянул в сундук, в котором Венделю ни за что бы не поместиться. Больше от отчаяния рванул на себя шторы, уронив их вместе с гардиной на пол. Пусто, и окно закрыто на шпингалет.

— Крис! — послышался откуда-то с первого этажа крик Дугласа, и я скачками понесся на голос.

— Живого нашли, — сообщил мне тот, как будто я сам не видел стоящего на коленях человека, в чью щеку Дуг вдавил ствол револьвера настолько глубоко, что до крови разорвал кожу мушкой.

— Где Вендель? — без предисловий начал я, заодно прислушиваясь к звукам за окном: не слышится ли там топот многочисленных ног?

— Не знаю, — невнятно ответил он, и я больше догадался, чем понял.

Тут Дуглас все же убрал револьвер, и на следующий мой вопрос мужчина ответил вразумительно:

— С полчаса как куда-то уехал.

Я даже замычал от огорчения: именно столько мы и потеряли, отвозя Рамсира к Карле и потом ожидая, пока проедет поезд.

— Куда?

— Папа никогда не докладывает. — Мужчина испуганно сжался, когда Дуг замахнулся на него рукояткой оружия.

— Все, убираемся отсюда!

И сразу же Дуг дважды выстрелил, заставив мужчину завалиться на бок и задергать ногами в предсмертной агонии.

— Зря, может, всего-то садовник какой-нибудь, — уже на бегу обронил Ковар. — Мы все-таки в масках.

— Ха, садовник! Знаю я этого садовника, и он меня, кстати, тоже. Не хотелось бы, чтобы по голосу признал. И поделом ему, душегубу. Кто он такой, как-нибудь после расскажу.