"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Он кивнул, и я видел, как эти слова ложатся на его душу, закрепляются там, становятся частью его. Он больше не был тем робким парнем из деревни, который боялся даже говорить с аристократами. Он был магом. Магом, который победил.

Данталион поднял руку, и тишина снова опустилась на амфитеатр. Я чувствовал его взгляд — он смотрел на Адама, и в его золотых глазах было что-то, похожее на интерес.

— Следующая пара, — объявил он, и его голос разнёсся под сводами. — От первой группы — Люций Катарос.

Я повернул голову. Катарос поднимался со своего места медленно, с достоинством, как и подобает наследнику древнего рода. Его белоснежные одежды были безупречны, платиновые волосы аккуратно зачёсаны назад, серые глаза смотрели на арену с ледяным спокойствием.

— От второй группы — Дориан Блэквуд.

На противоположной стороне амфитеатра поднялся высокий парень с чёрными волосами и татуировками на руках. Он не спешил — его движения были плавными, тягучими, будто он экономил каждое усилие. Его чёрные глаза смотрели на Катароса с лёгкой, почти ленивой усмешкой.

— Дориан Блэквуд, — тихо произнёс Ренар, и в его голосе я услышал напряжение. — Тот самый. Маг тьмы. Опасный тип.

— Я помню, — кивнул я, не отрывая взгляда от Дориана. — Ты рассказывал о нём в лагере. Садист, если верить слухам.

— Слухи не врут, — ответил Ренар. — Я слышал истории о его боях. Он не просто побеждает — он старается сломать психологически. Это доставляет ему удовольствие.

— Катарос не из тех, кто сдаётся, — заметил я.

— Он гордый, — поправил Ренар. — Но это в то же время и слабость. Противник ударит в это уязвимое место.

Я промолчал, наблюдая, как оппоненты спускаются на арену.

Катарос двигался с безупречной выправкой — прямая спина, чуть приподнятый подбородок, руки сложены за спиной. Он не смотрел на Дориана — он смотрел сквозь него, как сквозь пустое место. Его мана пульсировала ровно, мощно, холодно — как айсберг, который вот-вот обрушится на ничего не подозревающий корабль.

Дориан, напротив, двигался расслабленно, даже небрежно. Его тёмная аура колыхалась вокруг него, как пламя, и в этом колыхании было что-то гипнотическое. Он вышел в центр арены, остановился и посмотрел на Катароса. Усмехнулся.

— Люций Катарос, — протянул он, и его голос был мягким, почти ласковым. — Наследник древнего рода. Белая кость. Гордость континента. И что же ты здесь делаешь, белая кость? Пришёл показать всем, какой ты сильный?

Катарос не ответил. Его серые глаза оставались холодными, непроницаемыми.

— Или, может, ты пришёл доказать самому себе, что ты чего-то стоишь? — продолжал Дориан, и его улыбка стала шире. — Что ты не просто мальчик с громкой фамилией, а настоящий маг? Что ты достоин того, чтобы носить имя Катарос?

— Ты много говоришь, — холодно ответил Катарос. — Для того, кто скоро будет лежать на этом полу.

Дориан рассмеялся. Смех был тихим, но он разнёсся по всему амфитеатру, и в этом смехе было что-то неприятное, липкое.

— Начинайте, — скомандовал Данталион.

Катарос атаковал первым. Его мана вырвалась наружу мощным потоком, и температура в амфитеатре резко упала. Я почувствовал, как воздух становится сухим, колким, как морозный день. На арене начал появляться иней, покрывая каменные плиты тонкой ледяной коркой.

Дориан стоял неподвижно, и его усмешка не сходила с лица. Ледяная корка добралась до его ног, начала подниматься выше, но он даже не пошевелился.

— Холодно, — сказал он, и в его голосе не было страха. — Это хорошо. Холод — это тоже тьма. Отсутствие тепла. Отсутствие жизни.

Тьма вокруг него сгустилась, и ледяная корка, добравшаяся до его ног, начала таять. Не от тепла — от того, что тьма поглощала её и стирала.

Катарос нахмурился. Он поднял руку, и из воздуха сформировались ледяные копья — большие, острые, смертоносные. Они устремились к Дориану со всех сторон, не оставляя пространства для манёвра.

Дориан вздохнул. Тьма вырвалась из него, окутывая его плотным коконом. Ледяные копья вонзались в этот кокон и… исчезали. Не разбивались, не таяли — просто исчезали, будто их никогда не существовало.

— Что… — начал Катарос, но не закончил.

Дориан шагнул вперёд. Один шаг — и тьма вокруг него расширилась, заполняя собой половину арены. Катарос отступил, но тьма следовала за ним, неотвратимая, как сама смерть.

— Ты боишься, — сказал Дориан, и его голос звучал прямо в голове у каждого из нас. — Я чувствую это. Страх застыл в твоём сердце, как лёд. Ты боишься проиграть. Боишься опозорить свою фамилию. Боишься, что все увидят — ты всего лишь мальчик, который не оправдал надежд.

— Заткнись! — выкрикнул Катарос, и его голос дрогнул, впервые с начала боя.

Он обрушил на Дориана всю свою силу. Ледяная буря, настоящий ураган изо льда и снега, ударила в тёмный кокон, пытаясь разорвать его, раздавить, уничтожить. Плиты на арене покрылись слоем льда в палец толщиной, зрители поёжились от холода.

Но Дориан стоял. Тьма вокруг него колыхалась, но не рассеивалась. Она впитывала в себя ледяную магию, гасила её, делала слабее.

— Сильно, — признал Дориан, и в его голосе не было насмешки, только спокойная констатация. — Очень сильно. Но сила — это не всё. Ты бьёшь, не думая. Ты тратишь ману, как воду, надеясь, что меня зальёт. Но я не тону. Я — тьма. А тьма не тонет. Она просто ждёт.

Катарос зарычал от ярости. Он поднял обе руки, и лёд под ногами Дориана вздыбился, пытаясь схватить его, заморозить, превратить в статую. Но тьма снова сгустилась, и лёд, коснувшись её, начал трескаться, рассыпаться, исчезать.

— Ты не сможешь