Алексей Ерошин - С.Л.О.М.
Игорь сделал вид, что правая рука пытается его задушить, и принялся отдирать ее от горла левой. Майка вздохнула:
- Ну, дите… Ладно, мне, правда, пора.
- А поцеловать на прощанье?
Майка наклонилась так, что Игорь почувствовал на щеке ее горячее дыхание со свежим яблочным запахом, и щекотание коротких черных волос на носу.
- Левушкин, держи свою самодостаточную личность в руках,- быстро шепнула она.- Мы здесь не одни.
- В каком смысле?- не понял Игорь.
- Вас теперь двое.
Майка рассмеялась, помахав на прощанье рукой с порога, и закрыла дверь. Игорь вздохнул, сел на кровати, и снова потянулся к апельсинам. Взяв на этот раз четыре штуки, он примерился и ловко послал их в воздух, как будто делал это не впервые. Пожонглировав так с минуту, он бросил фрукты и с удивлением посмотрел на руки. Горло снова сдавил спазм.
Встав с кровати, Игорь прошел к умывальнику в дальнем углу бокса и сполоснул лицо ледяной водой. Тошнота откатила, осталось легкое головокружение. Отражение в зеркале, наконец, сфокусировалось и перестало плыть перед глазами.
- Герой-любовник,- фыркнул Игорь, оглядев свою помятую, небритую зеленоватую физиономию и разлохмаченную шевелюру.- Значит, нас теперь двое? Ну, привет, приятель…
Он протянул мокрую руку и коснулся ладонью своего отражения, шутливо заметив:
- Тебе не мешало бы побриться. И причесаться. Да и вообще… М-да… Неважно ты выглядишь, приятель. А, между прочим, ты мое отражение. Запомни: ты отражение, а не я. И никак не наоборот…
***
- Бывай, старлей,- попрощался Олег.
- Увидимся,- кивнул Ермаков, захлопывая дверцу машины.- Шумахер, давай на базу.
Шофер тронул фургон с места. Зажужжало, поднимаясь, тонированное стекло. Левушкин отыскал в салоне лицо Полины, но та нарочито повернулась в другую сторону. Стекло встало на место, и Олег увидел только свое, на секунду промелькнувшее, отражение: впавшие от недосыпа глаза и заострившиеся скулы.
Мороз, наконец, отпустил. Олег несколько раз глубоко вдохнул холодный воздух, повернулся и пошел к штабу. На лавочке у входа курил Штольц.
- Привет,- мимоходом бросил Левушкин.
Штольц вяло кивнул. Олег уже взялся за дверную ручку, но вдруг повернулся:
- Йозеф…
- Курить будешь?- спросил Йозеф.
Олег присел на ледяную лавку, вытянул из протянутой пачки последнюю сигарету и принялся разминать ее в пальцах. Штольц выпустил струю дыма:
- Все думаю бросить. В одиночестве немножко тоскливо курить.
- А существовать?- негромко спросил Олег.
- Я пытаюсь,- ответил Штольц.- Я все еще пытаюсь. Но не получается. Все равно привязываюсь. И потом чувствую себя виноватым за то, что не успел. Не оказался там, где был нужен. Тебе ведь знакомо это, Левушкин?
Штольц бросил окурок в урну и достал еще одну пачку.
- Ты поэтому здесь мерзнешь?
- Нет. Этот стюард… Die Teufelei! Я хочу тебя попросить. Сделай так, чтобы он не предлагал мне играть в шахматы.
Олег засунул так и не раскуренную сигарету за броневой щиток и включил обогрев остывшего костюма.
- Да-да, конечно… Я скажу. Ты… был у него?
- У Бочина? Был. Меня не пустили. Он все еще в коме. Но врач сказал - выживет. Только слух, вероятно, потеряет. На десять процентов. Это не есть страшно, но могут списать.
Левушкин помолчал, изучая топографию трещин промерзшего асфальта, и спросил:
- Ты тоже считаешь меня виноватым?
- Нет,- ответил Штольц.- А кто считает?
- Я.
Йозеф привычным движением бросил в урну очередной окурок.
- Не мне тебя отговаривать, Левушкин. Мы по одному лекалу скроены. Они ведь за мной тянулись, напарники мои. Считали меня героем. А я не есть герой, Левушкин. Просто рефлексы быстрее. И смерти я не боюсь. Ты знаешь, почему… Если я кого-то прикрывал - обижались. Считали, что зажимаю. Всю славу хочу один получать. А начинал осторожничать - рвались вперед. И нарывались. Да ты ведь знаешь, как это происходит. Ни в чем не виноваты мы, Левушкин. И нет нам от себя прощения. Паршивая перспектива…
Олег молча набрал пригоршню жесткого колкого снега и принялся растирать им лицо. Дверь штаба хлопнула, и на крыльцо, поеживаясь, вышел курсант Лапин.
- Вот вы где!- сказал он.- Йозеф, идите в конференц-зал, Мудищев там хочет какую-то речугу толкнуть.
Штольц неторопливо поднялся, спрятал сигареты и холодно заметил:
- Запомните на будущее курсант: еще раз назовете майора так, и я прополощу ваш рот мылом. И застегните ворот, не позорьте отделение.
Лапин замялся, застегиваясь:
- Виноват, товарищ старший лейтенант… А что, это правда, что говорят… Ну, будто майор наш вчера…
- Майор наш вчера выполнял свой долг наравне с остальными,- сказал Олег,- если ты об этом. Поэтому давай будем снисходительней к его мелким слабостям. И для начала пойдем его послушаем.
- Вас полковник искал,- ответил курсант.- Сказал, как явится, сразу ко мне. К нему, то есть…
Олег стер с лица растаявший снег и прошел в отделение. Грохот бронированных ботинок покатился по пустому коридору. В стеклянных стенах замелькали, преломляясь, шагающие рядом двойники. Изгибаясь, отставая, забегая вперед, ломаясь на углах, нестройный ряд отражений маршировал по проходу, словно в точке сопряжения нескольких параллельных миров, чтобы замереть у кабинета полковника. В двери должен был войти лишь один. Вину за свои ошибки не переложишь на зеркальные фантомы. Олег снял шлем и повернул ручку.
- Разрешите?
- Входи, входи, лейтенант,- сказал Семашко, по извечной привычке расхаживая по кабинету с руками, заложенными за спину.- Без церемоний.
Левушкин кивнул сидящему за столом Репьеву и заметил:
- Простите, товарищ полковник, вы меня снова в звании повысили…
- Я не оговорился. За проявленные профессионализм и героизм при успешном выполнении боевого задания… ну, и так далее. Ты восстановлен в звании. Поздравляю. Капитан, ознакомьте Левушкина с приказом.
Репьев порылся в лежащей на столе папке и протянул Олегу подписанный бланк:
- С возвращением, командир.
- Успешном выполнении?- скривился Олег.- Вы что, шутите, что ли?
Семашко прошел к своему креслу и сел.
- Не горячись, Олег,- посоветовал он.- Меня ваши с Репьевым дела мало касаются. У меня своих забот по горло. Это за деактивацию экскаватора. Заслужил - получи. На Штольца тоже приказ подписан. И еще. Ваши дела с нами закончились, но я тебя прошу остаться еще на пару месяцев. Хотя бы на месяц. Капитан не возражает. Решай. Сам понимаешь, нам туго пришлось. Бочин, Некипелов… в других сменах раненые есть. Опытных офицеров пересчитать - на одной руке пальцев хватит. Теперь вот майор еще…