Валентин Леженда - Не убоюсь я зверя

Черная сфера была знакомой. Где-то я уже видел ее. Кажется… ну конечно же, в монастыре. Да, именно ее я видел в монастыре «Того Кто Грядет».

Проверить мою догадку можно было лишь одним способом, и я поспешно накрыл эбонитовую сферу сенсорной перчаткой.

Полыхал костер.

Сухие ветки обугливались, покрываясь белым налетом пепла, другие с треском лопались, выстреливая вверх снопы ярких искр.

Я стоял в нескольких шагах от огня. На мне была та же одежда, что и в прошлый раз, в руке посох. Казалось, я никуда не уходил отсюда, пребывая в этом месте вечно.

Кроме меня, здесь никого не было.

Костер догорал, и я тяжело опустился рядом. Протянул руки, греясь в исходящем от золы тепле.

Идущего ко мне человека я заметил, когда он был уже в нескольких шагах от меня. Он принес хворост. Усевшись на небольшой камень, человек с голубыми глазами кивнул мне и принялся, ломая ветки, подбрасывать их в костер.

Огонь разгорелся с новой силой.

— Я отлучился, потому что он почти погас, — сказал мне мужчина.

Его длинные волосы на этот раз были подвязаны кожаным ремешком, странная одежда не изменилась. Я не сразу сообразил, что одет так же, как и он.

— Кто ты? — спросил я.

— Тот, кого ты искал.

— Отец?

— Так называет меня мой сын, которого я послал к вам.

— Как же мне называть тебя?

— Называй меня другом.

— Просто другом?

— Тебе не нравится такое имя?

— Ну что ты, просто оно… ни о чем мне не говорит.

— Спрашивай. — Мужчина подбрасывал ветки в огонь.

— О чем?

— О чем хочешь.

— Где твои ученики, которых я видел в прошлый раз?

— Они ушли. Разбрелись по разным землям, неся людям мое слово.

— Где мы находимся?

— В окрестностях Вифлеема.

— Но ведь это все иллюзия?

— Как тебе будет угодно.

— Это не ответ.

— Большего сказать не могу.

— Почему ты так странно выглядишь?

— Ты не можешь знать, как я выгляжу. Просто твое воображение показывает тебе то, что ты хочешь видеть. То же самое и со словами. Ты слышишь только те слова, которые можешь и хочешь воспринимать.

— Не понимаю. — Я тряхнул головой.

— Все очень просто. — Он улыбнулся. — Ты одновременно беседуешь со мной и с самим собой, только и всего.

Мне стало жарко, и я немного отодвинулся от костра.

Я вспомнил об останках в прозрачных прямоугольниках.

— Там… внизу… я видел странные мертвые существа… кто они?

— Те, кто создал меня.

— Создал тебя?

Он кивнул.

— Ты… Бог?

Он тихо рассмеялся:

— Нет, что ты, я не смею даже мечтать о подобном. Я слишком ничтожен и примитивен, чтобы претендовать на это. Бог целая Вселенная, а я… даже атом не совсем подходит для сравнения.

— Это ты посылал отрывки из Библии?

— Я.

— Как?

— Войти в вашу информационную систему оказалось несложно.

— Чего ты добиваешься?

— Чтобы вы вспомнили.

— А разве мы что-то забыли?

— Вы забыли все. Вы забыли, что вы люди.

— «Нарывы» тоже дело твоих рук?

— У меня нет рук.

— Но ты понимаешь, о чем я?

— О да, вы дали происходящему странное название «нарыв»… Но ты прав, я придумал это.

— Зачем?

— Отрывки из Библии не помогли, и я решил показать вам отдельные ее фрагменты вживую, чтобы вы воочию убедились в том, что вас ждет.

— Я понял, — тихо проговорил я, — ты… машина. Ну конечно же, я тут болтаю с тобой, а ты всего лишь механизм. Кем ты себя возомнил? Творцом?

— Это ты так говоришь, не я, — спокойно ответил он.

— Но ты ничего не отрицаешь.

— А зачем?

— Та штука в земле — космический корабль, а виденные мною в одном из отсеков останки… его экипаж. Я прав?

— Они погибли при ударе о землю. Я не смог их спасти, лишь собрал тела и законсервировал в могильнике.

— Как это произошло?

— Ты имеешь в виду крушение? Мы появились в неудачный для контакта момент. У вас шла война. Нас сбили, приняв за вражеский корабль.

— Ты оградил зону падения радиационным барьером, а затем вмешался в нашу жизнь.

— Я хочу помочь.

— Помочь? Но как?

— Сперва я создал вас, доминаторов, и мне удалось на время удержать этот мир от неизбежной катастрофы. Но вы не воспользовались отсрочкой. Перед этим я долго и тщательно изучал вашу цивилизацию, все информационные ресурсы были открыты передо мной. Мне повезло, я сразу нашел самое главное, вашу Великую Книгу, смысл и основу всего вашего существования. Я изучил ее и тогда понял все.

— И что же ты понял?

— Что вы на грани вымирания. Известно ли тебе, что после войны вы единственные представители своей расы во всей Вселенной?

— Но…

— Ваша раса практически уничтожена. Вы последние, и вы продолжаете методично истреблять друг друга. Этого я не смог понять и решил вмешаться. Доминат лишь замедлил вашу гибель, и тогда пришлось прибегнуть к посланиям, а затем я снял печати.

— И чего ты добился?

— Я выиграл время, — ответил он, — для того, кто придет.

— Ты имеешь в виду человека, от которого зависит все? Мне трудно поверить в то, что он действительно существует.

Он меня как будто не слышал.

— Человек без веры ничто, человек без веры — животное, — продолжал он. — Я сейчас не конкретизирую. Я не имею в виду именно веру в Бога. Вы ни во что не верите, наверное, из-за этого вы и истребляете друг друга.

— Так ты уверен, что он уже пришел?

— Я много думал об этом. Существование вашей цивилизации под угрозой. А любая цивилизация — это живое существо. Сложный неповторимый организм. Когда живому существу угрожает гибель, оно сопротивляется. Программа вашей цивилизации заложена в древней Великой Книге. Человек, от которого зависит все, отнюдь не красивая легенда. Он не Бог и не Сын Божий, он ваше единственное спасение. Живое существо сопротивляется и вкладывает в вашу руку ключ. Как им воспользоваться, зависит только от вас.

— Как мне найти этого человека?

— Я не знаю.

— Но ведь твои электронные глаза практически повсюду!

— Все равно я не знаю. Я не смею вмешиваться слишком глубоко. Я не часть вашей цивилизации и поэтому не имею права.

— Но ведь ты все-таки помогаешь нам? Ответа не последовало.

Как же все сложно. Я даже не злился на него за . то, что он сделал со мной, за то, что он сделал с каждым из нас. Его возможности были неограниченны. Он влиял на людей, он проникал в наши сети, он собирал «саранчу», он старался помочь как мог. И он выиграл время для нас.

Что это?

Жалость к стоящим на более низкой ступени существам или, быть может, вложенная неведомыми создателями потребность не оставаться в стороне, когда кто-то попал в беду? Но тогда он живое существо, пусть и созданное искусственно, но все-таки живое.