Роман Лагутин - Запретный отсров

Раздражение Владимира усилилось, он резко вынул из кармана «Смит и Вессон». Его блестящее дуло сверкнуло под лунным сиянием (для любого ценителя оружия это оказалось бы истинным удовольствие — созерцать свою любимую игрушку в столь интимный момент), а затем оружие, под сопровождение оглушительного грохота, извергло яркие вспышки выстрелов.

— Чтоб тебя, Владимир, какого черта ты вытворяешь? — спросил Рой, когда патроны в пистолете русского закончились.

— Он мне осточертел уже! — воскликнул Владимир.

— Ты расстрелял всю обойму, — произнесла Элизабет. — Я надеюсь, у тебя есть еще патроны?

Взбешенное лицо русского постепенно обмякло, казалось, оно стало даже добрее. После, черты его физиономии выразили глубочайшее сожаление по поводу случившегося.

— Все ясно, — сказала девушка. — У тебя больше нет патронов.

— Надеюсь, паук не догадается о том, что мы исчерпали свой лимит боеприпасов, — рассчитывая на глупость насекомого, выдал Моррисон.

— Не думаю, — сожалея о поступке, покачал головой Владимир. — Будем уповать на то, что насекомое убежало уже достаточно далеко, чтобы расслышать осечки. — Он расслабленной рукой бросил пистолет на холодный песок.

Еще какое-то время в воздухе присутствовал легкий запах сгоревшего пороха — последний признак постепенно угасающей надежды на спасение, в конце концов, и он, уносимый ветром, исчез бесследно.

Владимир еще раз взглянул на брошенный «Смит и Вессон», затем повернулся к морю и подошел к воде. Пенящиеся волны набегали на его ботинки, он присел на корточки, опустил ладони в воду и, зачерпнув ее, умыл покрытое высохшим потом лицо. Холодная вода подействовала отрезвляюще. Сразу стало как-то легче на душе и спокойней в сознании. Деморализующее воздействие страха, вызванного долгим преследованием паука, постепенно сошло на нет.

Наконец Моррисон устал ждать и подошел к Владимиру. Русский услышал, что Рой пошел к нему и, ожидая чего-то, стоит за его спиной. Да, им всем сейчас нелегко и, прежде чем продолжать путь, просто необходимо перевести дыхание.

— Нам придется выложиться на полную мощность, чтобы выжить, — заметил Рой.

— Да, а мне еще предстоит немного полечиться у психиатра, если мы когда-нибудь вернемся к цивилизации. — Владимир выпрямился и посмотрел в воду, там он увидел свой черный силуэт, словно тень на белой стене в солнечный день. Луна, будто нимб, отражалась холодным сиянием за его головой.

— Специалист подобного рода нам бы сейчас всем не повредил, — подметил Рой и положил ладонь на мощное плечо Владимира.

Элизабет разделяла эмоциональные потуги Владимира, но им требовалось идти дальше. Приблизившись к соратникам, она извинилась за бессердечность со своей стороны и поторопила мужчин.

Рой согласно кивнул девушке.

Она, улыбнувшись ему, повернулась к ним боком и медленно зашагала вперед. Подобным ходом отдалиться ей от провожатых не удалось, вскоре Рой с Владимиром ее нагнали. Элизабет не считала свои эмоции настолько устойчивыми, чтобы противопоставить их мужскому самообладанию. Она бы, на месте Владимира, наверное, уже давно бы сошла с ума, если бы так сильно была привязана к погибшим людям.

К счастью, они были для нее только лишь наемниками, но и это не мешало ей вспоминать о них с поникшей головой и с грустью на лице. Возможно, мужская привязанность и дружба намного крепче, чем женская, хотя, скорее всего, дело не в этом.

Рой встретился взглядом с Элизабет, он шел слева от нее, а ее взор, на время устремленный вдаль моря, непроизвольно скользнул на его лицо.

— А ты стойкая девушка, — улыбнувшись, сказал он ей, а затем смущенно отвел взгляд себе под ноги.

— Нет, — глубоко вздохнув, тут же ответила она. — На самом деле я не такая, просто хочу казаться такой. Ведь если я буду постоянно хныкать и жаловаться, вскоре вы точно захотите от меня избавиться и скормите пауку.

Ее шутка возымела большой успех. Даже изможденный до невероятия Владимир расплылся в широкой улыбке.

Никто и не думал, что идти вкруговую по пляжу будет легко. Но было хорошо и то, что удалось остаться в живых до рассвета.

Пока не начался полуденный зной, путники, волоча по песку «ватные» ноги, упорно продолжали идти вперед, но когда солнце поднялось достаточно высоко, и жара стала нестерпимой, никто больше не мог передвигаться, мало того, троица едва стояла на ногах. В неподходящий момент, под палящим солнцем, любой из них мог потерять сознание. Соратники, сообща, приняли единственно верное решение: организовать дневной привал.

Первая нужда, мучавшая каждого из них уже довольно-таки продолжительное время, напомнила о себе сразу после того, как они расположились под сенью тропических деревьев.

Жажда — нестерпимая жажда.

Пышные кроны, близко растущих друг к другу кокосовых пальм, состоящие из мириад длинных листочков, создавали самый подходящий навес.

Никому не хотелось даже днем погружаться в джунгли. Путники, несмотря на соленый морской бриз, вызывающий еще большую жажду, предпочитали оставаться подальше от густых зарослей.

«Черт! Как же сильно пить хочется», — думал Владимир, лежа у пальмы с закрытыми веками и с приоткрытым ртом. Он облизнулся, представив в своей руке прозрачный стакан с холодным апельсиновым соком.

В синем небе не было ни единого облачка, которое закрыло бы собой обжигающее кожу солнце хотя бы на несколько секунд. Казалось, песок вот-вот расплавится от повышающейся температуры.

«Хорошо, что мы решили остановиться здесь», — в мыслях порадовался Рой. Его взгляд с запекающегося пляжа перенесся на Элизабет. Девушка сладко спала. Он тоже на секундочку прикрыл глаза и сразу же растворился в расслабляющем сновидении.

— О, господи! — спустя примерно три часа безмятежного сна, воскликнул Моррисон.

— Что с тобой?! — вскочив на колени, испуганно спросила Элизабет.

Рой держался за правую ляжку и натужно морщился от боли. Элизабет осмотрелась по сторонам, затем просмотрела ближайшее пространство от Роя. Ее внимание было вознаграждено. В нескольких метрах от правой ноги Моррисона лежал крупный светлозеленый, круглый предмет — настоящий кокос.

Поднявшись на ноги, она подошла к диковинному ореху. Когда плод оказался в ее руках, на то место, где она только что отдыхала, приземлился почти такой же, но немного поменьше.

— Точно на голову! — с улыбкой на лице сказал Владимир, посмотрев в глаза девушке.

— Ага, очень смешно, — не разделяя радости русского, произнесла та.

Внезапно рядом с Владимиром приземлился еще один упавший кокос. Мужчина вскочил со своего места и отошел от ствола пальмы.