Борис Долинго - Чужие игры

Вход в тоннель расположен в беседке, на крыше которой стоит статуя розовой птицы. После высадки землян БТР передислоцируется в точку «А» – небольшую рощицу на территории паркового комплекса, где и будет поджидать их после выполнения задания.

Баори замолчал и внимательно посмотрел на Валентина и Николая.

– Без Тотселла вам, товарищи, лучше не возвращаться… – Он демонстративно сплюнул жвачку на пол.

– Это мы понимаем, – заверил Остапенко, мысленно посылая толстяка к некой матери.

Фывхи сплюнул ещё раз, засунул в рот новую порцию жвачки и, почавкав, осведомился, хорошо ли земляне запомнили Дворец?

Остапенко заверил его, что хорошо, и, кроме того, они имеют с собой планы.

В смотровую щель Валентин видел проносящиеся мимо деревья и холмы. Затем леса постепенно сошли на нет, стали встречаться высокие островерхие домики, появились аккуратненькие поля с копошащимися на них местными жителями. Они как по команде озирались на броневик, низко кланялись и тут же опасливо отворачивались.

– Внимание, – предупредил водитель, – через километр пост!

– Эй, Пронгх, – проревел Пырч, – ты готов, мразь толстопузая?!

Полковник издал неопределённое бульканье. Пырч подскочил к нему и схватил за грудки.

– Не вздумай выкинуть какую-нибудь штуку, сволочь! Если они нас не пропустят, ты будешь молить свою мать, чтобы она родила тебя обратно, понял?!

Пронгх испуганно захлопал глазами и что-то неуверенно пискнул.

– Не слышу! – рявкнул Пырч, тряся пленного.

Голова полковника безвольно замоталась из стороны в сторону.

– Полегче, товарищ, – осадил его Фывхи, – ты помнёшь ему форму, а это могут заметить.

Пырч нехотя разжал руки, сыпля ругательствами.

Подъехали к посту. Здесь всё было очень серьёзно: вправо и влево уходила колючая проволока в несколько рядов и контрольная песочная зона, как на Государственной границе, а посередине, перекрывая трассу, маячило огромное серое здание с зарешёченными окнами, бойницами и несколькими воротами, окрашенными чем-то вроде сурика. Вдоль проволочной ограды торчали смотровые вышки с пулемётами, а на стоянке виднелось несколько БТР и танк. Над зданием реяло синее полотнище с жёлтым треугольником посередине.

«Город-тюрьма!» – поразился Валентин, рассматривая часовых, медленно прогуливающихся около здания поста.

– Основательно, – заметил он вслух. – И так у вас везде – по всему периметру столицы?

– Везде, – кивнул Фывхи, снимая автомат с предохранителя. – После Катастрофы эта сволочь особенно себя оберегает.

– И вы такое укрепление собирались брать при случае штурмом?

– А что делать? Терпеть их издевательства над трудовым народом?

– Но как тогда ваши группы оказались в городе?

Фавхи раздражённо посмотрел на капитана и неприязненно процедил:

– Не суйся не в своё дело, землянин. Нашёл время для разговоров! Внимание, приготовиться! – Командир группы повернулся к бойнице.

Броневик притормозил – теперь он двигался буквально со скоростью пешехода. Часовые, казалось, не обращали на машину никакого внимания. Когда до поста оставалось метров пятьдесят, одни из ворот здания распахнулись, и оттуда выкатил открытый джип с несколькими вооруженными баори. БТР остановился.

– Всем тихо! – приказал Фывхи. – Полковник, ваш выход.

Пронгх еле слышно застонал, прикрыв глаза.

Фывхи почти ласково подтолкнул полковника к маленькому лючку в боку бронетранспортера:

– И не вздумай предупредить своих поганых псов! Проявишь верность долгу – сдохнешь первым, я тебе гарантирую.

Джип сначала подъехал к сопровождающим машинам, но переодетые партизаны молча показали на БТР. Фывхи открыл лючок и прижал к нему физиономию полковника.

– Спокойнее, – прошипел он на ухо дергающемуся Пронгху. – Ты готов?

– Да, – просипел полковник, – да!

Между ним и постовыми произошёл короткий разговор, потом Пронгх показал в окошко свои документы, и джип отчалил. Повстанцы торжествовали.

– Молодец, сволочь, не подвёл! – сдавленным шёпотом выпалил Пырч.

– Рано радуешься, – остудил пыл подчиненного Фывхи. – Мы ещё не на той стороне! Может, они внутри решили нас захватить, чтобы отбить полковничка.

– И то, правда, – нахмурился Пырч.

– Но я контролировал разговор, вроде всё нормально… – прохрипел толстяк. – Топрад, гнида, почему стоим, поехали! Нам не нужны лишние подозрения!

Шофёр включил передачу, и БТР покатил к воротам.

– Пронеси, ради Неба пронеси, о Святая Ягуда… – в полузабытьи бормотал один из партизан рядом с Остапенко.

– Помолчи! – прикрикнул капитан. – Всё идёт по плану, разве не видишь?

Партизан от неожиданной реплики землянина удивлённо выпучил глаза, но замолчал.

Бронетранспортёр въехал в широкий, хорошо освещённый тоннель и двинулся вдоль стоящих в боковых проходах вооружённых солдат. Потом он пару раз повернул и наконец остановился перед закрытыми воротами.

– Ещё один контроль, – прошептал Фывхи и снова подтолкнул полковника к окошку. – Ну же, давай. Учти, падла, чуть что – в расход пущу!

К броневику подошёл статный баори с кучей орденов на груди, за ним следовали двое автоматчиков. Военный отдал полковнику честь и попросил документы. Пронгх протянул свои бумаги. Офицер начал придирчиво рассматривать их, и в тот момент, когда он, козырнув, протянул их обратно, полковник заорал, забившись в истерике:

– Я заложник! Тревога – внутри партизаны!!!

Фавхи с воплем вцепился в Пронгха и оттащил его от люка.

– Тревога! – в свою очередь закричал он.

Стрелок партизан, примостившийся у пулемёта, открыл огонь по невидимой Остапенко цели. Снаружи что-то с треском разорвалось, послышались приглушённые крики, и по корпусу машины зацокали пули.

– Дайте мне его, дайте! – визжал Пырч, пытаясь добраться до полковника. – Я его голыми руками порву!

– Задержите их! Проклятые партизаны… – хрипел Пронгх.

Фавхи выхватил короткий тупорылый пистолет и снёс упавшему на пол полковнику полчерепа, чуть не задев беснующегося Пырча. Брызнула ярко-оранжевая кровь, куски мозга и осколки костей, взвизгнула, срикошетировав, пуля, к счастью, никого не задев.

– К оружию! – взревел Фывхи. – Топрад, тарань ворота!

– Стойте! – крикнул Остапенко.

Он быстро просунул в амбразуру деструктор и, не целясь, выстрелил по воротам. Грохнул взрыв, одна створка разлетелась, а вторую сорвало с петель – проход оказался свободен.

Топрад ударил по педалям, и БТР, давя солдат, понёсся вперёд. Не заботясь о сопровождающих машинах, урча, завывая и раскачиваясь, броневик полетел по широкой дороге к раскинутому на холмах городу, до которого, по прикидке Остапенко, оставалось ещё пять километров.