Мария Симонова - Профессия – смертник

Склайс в ответ только растерянно улыбался, пожимая плечами, – он знал о своем чудесном воскрешении немногим больше приятеля, и то немногое состояло из его ощущений во время смерти (если таковые имели место). Зато другие уже сделали для себя какие-то определенные выводы: все они – и Арл с Черствой Бяксой, и псифы глядели теперь не на спасенного, а на Степана, и на всех лицах, не исключая и нечеловеческих физиономий псифов, и драконьего «лица», вообще-то отличавшегося редкостным бесстрастием, читался плохо скрываемый благоговейный ужас.

– Я хочу проверить одну идею, – объявил он, стараясь не выглядеть слишком смущенным. Потом попросил у Грумпеля нож, чем привел всю компанию в состояние озадаченной настороженности: кто его знает, что за идеи могут возникнуть у человека, способного воскрешать людей из мертвых, и на ком он эти свои задумки вздумает проверить. Но Степана их опасения не смутили.

– Не бойтесь. И потерпите немного, – попросил он Склайса. – Это действительно очень важно, в первую очередь для вас.

Если он был прав, то Склайс, заимев в крови тот же «вирус», должен был стать неуязвимым.

– Ты, главное дело, не волнуйся, – засуетился Грумпель, нервничавший куда больше испытуемого, тем не менее доверявший Степану. – Потерпи, чего уж там, а потом мы с тобой за это дело жахнем.

– Чего мне теперь бояться, после такого! – беззаботно засмеялся Склайс, пропуская палец в одну из дырок на балахоне.

К счастью, для проверки вовсе не требовалось вновь его убивать. Достаточно было попытки нанести какое-либо повреждение. А поскольку Степан и сам являлся охраняемой персоной, он мог не опасаться вывихов, параличей или внезапных инфарктов: скорее всего у него просто сломается нож, как вышел когда-то из строя, например, дезинтегратор у Верлрока.

Он взял просветленного Склайса за руку – в другую Грумпель уже сунул ему для поднятия духа флягу. Выбрав наименее болезненную область, Степан сделал небольшой разрез на внешней стороне предплечья.

И… ничего. То есть – ничего из ряда вон выходящего: рана была нанесена, и быстрая струйка крови проложила извилистый путь к запястью, а грумпелевский нож щеголял свеженьким следом злодеяния на лезвии. Они еще некоторое время выжидательно глядели на разрез – в отличие от предыдущих ранений он и не думал затягиваться.

– Не получилось, – сказал Степан, улыбнувшись, – улыбка получилась немного виноватой. Он в самом деле надеялся, что нашел способ делиться своей силой. Но это оказалось не так.

Не так просто. Что-то все-таки было, в этих слезах. Как и в сказках о принцах и королевнах, пробуждающихся от смертного сна. Некое общее зерно, далекое от романтической мистики: со слезами передавалось не постоянное свойство, а лишь какая-то его составляющая, работающая одномоментно – вроде лекарства одноразового действия: мертвец оживает и тут же опять становится уязвим. Но и это было уже кое-что.

– Так мы собираемся все-таки куда-нибудь отсюда двигаться? – с делано бодрой раздраженностью спросила Бякса.

– Я бы предложил… – хрипло начал Мрумор, явно обрадовавшись ее почину, умолк, откашлялся и начал сызнова, на сей раз хорошо поставленным дипломатическим голосом: – Я бы предложил отправиться к нам на Роуэт, вы там сегодня уже были и имеете некоторое представление… А это место, согласитесь, вряд ли можно назвать подходящим для дружеской беседы. – Он тоскливо глянул по сторонам – невдалеке у границы поля все еще маячили железные солдаты, делая попытки ее преодолеть, – и вдруг добавил, не зловеще, а как бы в порядке информации:

– Здесь пахнет смертью.

Степан невольно кивнул, подразумевая не столько запах, а некое предчувствие, разлитое в воздухе, преследовавшее его во время пребывания на Острове. Даже когда их собственный маленький островок еще не подвергся экспансии, этот мир давил своей обреченностью, он словно был беременей ощущением стремительно надвигающегося конца.

– Насколько я понимаю, – сказал он псифу, – беседа нам предстоит не совсем дружеская, а скорее чисто деловая. Давайте называть вещи своими именами. И мне хотелось бы начать ее именно здесь – не из недоверия к вам, просто у меня на то имеются некоторые причины.

– Ну что ж… – Мрумор вздохнул, поежившись. Военный в нем только что, буквально на их глазах скончался, уступив место «профессору», и последнему, в отличие от первого, явно претило вести диалог на отравленной планете, в условиях практически прифронтовых. А слить в себе обе личности, образовав что-то среднее, он, очевидно, был не властен в силу такого вот своеобразного устройства психики его расы – на Земле, кстати, это назвали бы шизофренией, но как-то глупо было бы подходить к представителю иного вида со своими нормами. Спасибо уже и на том, что при всех отличиях у людей с псифами было все же, на удивление, много общего.

– …Извольте, – сдался Мрумор. – Нам действительно крайне необходима ваша помощь. И мы заранее согласны заключить с вами договор на любых условиях.

– И в чем должна будет заключаться моя работа?

– В освобождении заложников, – сказал Мрумор.

Степан вспомнил, что и в Совете представитель псифов кричал что-то о неимоверном количестве заложников.

– Хорошо, если вы в состоянии будете выполнить мое условие, то я берусь вам помочь. Вы, помнится, говорили, что ваши планеты – самые чистые, ну, в экологическом плане?

– Да, псифы просто помешаны на борьбе с отходами и загрязнениями, что общеизвестно! – нетерпеливо подала голос Бякса.

– Замечательно, – кивнул Степан и выдал наконец сокровенное, словно из тяжелого орудия пальнул: – Тогда что вы скажете об Острове? Вам под силу было бы его очистить?

– Это и есть ваше условие? – спросил Мрумор с недоверием. Степан понял, что соглашение между ними вряд ли состоится – слишком уж непосильной была задача, и он это с самого начала прекрасно осознавал.

– В общем, да. – Этим его красноречие и ограничилось: глупо бьшо бы вдаваться в объяснения, как его угораздило дойти до столь высокого уровня сочувствия чужим проблемам. «Проникся», – как совершенно справедливо заметил Мрумор немногим ранее. Тот между тем ненадолго впал в размышление, а потом сказал:

– Вы запросили немалую цену за свои услуги.

Что-что, а уж это-то Степан понимал и только развел руками.

– Но данные мне полномочия позволяют ее принять, – сказал псиф.

– Так вы… действительно в состоянии возродить Остров? – не поверил Степан, хотя, казалось бы, на что он еще надеялся?

– Да простит меня ваша дама, но ее замечание являлось по меньшей мере дилетантским. («Да какая она моя!» – возмутился про себя Степан, но вслух возражать не стал, поскольку определение «ваша» могло относиться просто к человечьему роду-племени.) Мы не только «помешаны», как она выразилась, на экологии, но и специализируемся на превращении не пригодных для жизни планет в обжитые. С отравленными мирами, как это ни странно, работать сложнее. Так что задача непростая, – сказал он, окидывая окрестности озабоченным взглядом, и закончил: – Но, думаю – решаемая.